Последний шанс

Какой стоит проснуться, чтобы встретить утром маму с мальчиками. Я смогу обязательно. Нужно только его тепло, которого так не хватает, что толкает проснуться посреди ночи и пойти искать его, молить о прощении игнорируя стокгольмский синдром.

Иду по холодному паркету, сердце грохочет, заглядываю в одну из спален, где он мирно спит.

Подхожу к кровати, любуясь его безмятежностью.

Вздрагиваю от вибрации телефона. Подхожу к нему.

Неизвестный номер: “прости малыш, я уеду до выходных”.

Блять! Его манипуляция? Это все манипуляция? Зажимаю рот рукой, иду в кабинет за оружием.

– Просыпайся! – кричу, тыча в него стволом.

– Мирослава? – протирает глаза, садясь в кровати.

– Одевайся и вали отсюда нахуй, – спокойно говорю, пытаясь унять дрожь в руках.

– У тебя все впорядке? – встает абсолютно голый.

– Стой на месте иначе я буду стрелять, я не шучу, собирай свои манатки и проваливай, – кидаю в него телефоном, – Малыш.

– Ты точно рехнулась, – в два счета преодолевает расстояние до меня, выбивает из руки пистолет, заламывает мне руку за спину, кидает на пол, навалившись сверху.

– Это ты из-за недотраха такая нервная? – дергает мои штаны вниз.

– Не смей! Не смей! – пытаюсь вырваться, – я не хочу тебя. Ты врал мне! Врал! – срываю голос.

– Я не спрашивал чего ты хочешь, – шлепает по заду и резко входит, не заботясь об удовольствии.

Закусываю губу от боли, нет сил больше дергаться, терплю зажмурив глаза, пока он имеет меня как животное, наводя внутри полнейший разгром.

– Что ты не стонешь? Не приятно? Ты же хотела этого? За этим сюда шла, – бьет по щеке, сжимает лицо, просовывает пару пальцев во рот, – соси.

Делаю как он говорит, становится тошно, зажмуриваюсь от неприятных ощущений.

– Ну давай девочка поиграй, я почти у финиша, а ты чего не кончаешь? Не хочешь, настолько я тебе противен? а?! – наращивает темп, шлепки разносятся по комнате как единственный звук.

Перестаю дышать, когда он до боли сжимает мои бедра кончая внутрь.

– О да, да и не смей уходить, легла рядом, – бесстыдно встает, кидает меня к подушкам.

Сжимаюсь калачиком, всхлипывая.

– Ты же этого хотела, Мирослава, в чем проблема? – грубо разводит мои ноги, – не дергайся, – аккуратно вытирает меня.

Отвожу глаза от стыда. Свет слишком яркий, он видит всю меня как на ладони. Уходит, возвращается, выключая свет, ложится рядом.