Последний шанс

– Да, покорми внука, – дает мне маленькую голубую тарелочку с медвежатами и резиновую ложку.

– Да, конечно, только руки вымою, – сбегаю в ванну прежде чем кто-то что-то скажет.

Смотрю на себя в зеркало. Да девочка, вид у тебя испуганный. Похожа на загнанного в угол зверька, расчесаться бы не помешало и выспаться. Ополаскиваю лицо и руки, надеваю домашний легкий кремовый костюм, заплетаю темный платок на голове, убрав него все волосы и выхожу к ним. Муж уже переодет в спортивные штаны, кормит нашего тихоню.

– Я почти закончил, – указывает на тарелку из которой Тима выковыривает последние остатки еды.

– Извините, задержалась, – присаживаюсь за стол и приступаю к своей порции рагу с мясом, – Как вкусно, я тысячу лет не ела, спасибо, – не поднимаю глаза, не хочу видеть их строгие взгляды.

– Да, вам стоит завести повара, – прокомментировала женщины, – если ты не успеваешь.

– Я пригласил Нину со следующей недели, надеюсь ты не против, – взглядом делает во мне дыру до тех пор, пока я не поднимаю глаза.

– Отлично, благодарю, – улыбаюсь малышу, который пьет из поилки.

– Мариам, вы останетесь сегодня у нас?

Ох как бы мне этого не хотелось. оставаться одной в кровати с разгневанным Аидом Я я нет желания. А судя по тому как раздуваются ноздри его ровного, скульптурного, мужского носа и по тому как он спокоен и тих – этот мужчина просто горит изнутри. и тяжесть этого гнева чувствуется в воздухе, делает его тяжелым, невыносимо тяжелым.

– Нет, я поеду к себе, завтра Диана привезет Льва рано утром, они улетают на отдых, – кротко улыбается.

– Да, – прикрываю глаза и опускаю глаза в почти пустую тарелку.

На удивления все молчат весь оставшийся ужин, даже Моро облюбовал место на террасе, куда перетащил свою любимую подушку с дивана. Только к ночи я заметила, что даже разбирая коробки с игрушками, пледами, одеждой для Тимура мы молчали. Он молча собирал манеж и ящики для игрушек, молча отнес все это в одну из спален, куда перенес его кроватку.

Тишину нарушила только одна его фраза “мне надо поработать, ложитесь без меня”. С этими словами он скрылся в кабинете, который когда-то готовил для себя самого.

– Мой мальчик, ты не заболел? – укутавшись в плед сажусь на низкий пуф.

– Я переживаю, – глажу нашего рычащего ребенка по голове, чешу за ушами, но не получаю довольного урчания в ответ или виляния хвостом.