Последний шанс

– Ничего, уложим, – садиться напротив и отпивает чай, разговаривая с сыном на непонятном мне языке.

Мне на грудь словно вылили кипяток, я ревную. Я не готова делить его с кем-то, никогда и ни за что, не готова делить дом на два лагеря.

– Мы хотели пожить на Сицилии, не хотите с нами? – смотрю на друзей.

– А мы хотели оставить вам Льва на недельку и смотаться куда-нибудь, побыть вдвоем до появления малышки, – у Руса виноватый вид, а Ди вовсе отвернулась от нас, что-то накладывает в тарелку.

– Хм, очень приятно, что вы считаете меня великолепной матерью и сиделкой только эту функцию с Матвеем чаще выполнял Петров или Тугушев, – задеваю Амирана, знаю, что ему будет неприятно это слышать, но мне нужно куда-то десь свою собственную боль от их сожаления.

– Мама останется в моей квартире. У нас еще перелет один, поэтому парни поживут с ней пару дней, а Сицилия откладывается, – грубо, жестко, чтобы я понимала, что дома меня ждет разговор.

– Друзья, у меня бестактный возможно вопрос, – смотрю на красивого мальчика в руках отца.

– Да, – четыре пары глаз уставились на меня.

– Ди, можно с тобой на пару слов, – решаю не объявлять всем о своей неопытности.

– Конечно, – все переглядываются.

Ведет меня в голубую детскую с морей шкафчиков и игрушек вокруг. А у меня дома ни одной и спальни поскромнее.

– Господи, Ди я не знаю, что делать с ребенком, – сажусь на кровать и прячу лицо в руках, – я не знаю блядь, как его даже кормить.

– Так, Вольная, ты чего это? – ходит передо мной, – Это вообще ты?

– Я не знаю, все было так легко и просто, а как будет теперь? Как мы будем жить все вместе? – не перестаю, рыдания комьями вырываются из груди и я не в силах их прекратить.

– С Матвеем же справилась, – пытается подруга, но это только вгоняет меня в транс под названием “мне страшно, все летит к черту”.

– Я не была хорошей матерью, да и он был взрослым, – продолжаю говорить в руки.

– Выйди! – грубо, слышно быстрый топот и щелчок замка.

– Что происходит? – садиться передо мной на пол и силой убирает мои руки от лица.

– Я боюсь, – шепчу, смотрю в глаза полные ярости и непонимания.

– Моего сына? – сморщился, появилась морщинка между бровей.