Те, кто старше нас

Теперь я знаю – такие беды есть. Стены создаются людьми, но люди же могут их разрушить. Я такое видел не раз. И вот должен спасать словами камни.

Не ради своих племянников, нет. Они того не заслужили. Гордые шакья, славные мои родичи, сами подсылали убийц к Виручжаке, чем и вызвали войну. Мало того, они успели поссориться и друг с другом, и со всеми соседями. Замучили, унизили, обобрали собственный народ. Я иду не ради них.

Мне жаль других.

Тех, кто из преданности, корысти или глупости, а чаще всего по причине жесточайшего принуждения покорно устилает своими телами поля царских споров.

А еще больше жаль тех, кто вообще не принимает участия в битвах, но становится безвинной добычей гогочущих победителей.

После каждой битвы наступает пора мутных глаз, когда распаленные, отупевшие, пережившие страх смерти солдаты теряют остатки человечности. Они становятся более дикими, чем звери. Звери не убивают только ради удовольствия убивать, звери никогда не истязают жертву. На такое способен только человек, хотя его трудно назвать человеком.

Некто, имеющий облик человека.

* * *

За свою жизнь я не раз пытался остановить убийства.

Удавалось редко.

А когда удавалось, то лишь для того, чтобы спасенные сами стали убийцами. Либо дождались следующего умертвителя, которых боги посылают с регулярностью, заставляющей задуматься.

БЕЗНАДЕЖНО. Эта борьба похожа на попытки остановить горный поток. Признаюсь, из одной только жалости я бы уже не смог прервать созерцаний, не стал бы тратить остатки своего времени.

Мне восемьдесят лет, и я давно не встречаю сверстников. И все же иду. Кроме жалости к жертвам есть другая причина. Она в том, что у меня было счастливое детство.

Так важно, чтобы человек получил пусть самую малую крупицу счастья в детстве. Тогда он будет знать, что оно возможно. Это дает силы переносить жизнь, мешает без нужды отбирать счастье других. А если не было у человека хотя бы проблеска счастья, он не даст его другим.

Страшен такой человек у власти.

Ему никого не жаль, потому что его самого никто не жалел. Он не знает, как приятно доставлять радость. Не понимает, как красив, как велик тот, кто смеется. У него нет добрых воспоминаний, смягчающих душу.

Как они нужны, понимаешь, когда они есть. А когда они есть, жить без них уже не хочется. Несчастье может понять лишь тот, кто сам хлебнул горя, но и счастье способен дать только тот, кто знает, что это такое. Важнее всего знать счастье на заре жизни.