Искупление кровью

– Сразу видно, что ты никогда не дралась с Марианной!

– Когда ее вели в карцер, она была в наручниках.

Даниэль уселся. Беседа явно начинала его тяготить. Он закурил. Моника поспешно открыла окно и закашлялась, для проформы.

– Я их снял, когда ты ушла. Намеревался поговорить с ней, но она на меня набросилась.

– Не верю ни единому слову! – вскричала Жюстина.

– А синяк на моей физиономии? Как, по-твоему, она мне поставила его? Ведь не со скованными за спиной руками!

– Безумие – снимать с нее наручники, когда она в таком состоянии! Нужно было дать ей угомониться…

– Ты еще будешь меня учить моей работе! – отрезал шеф самым властным тоном.

 – И потом, мы все уже обсудили, незачем без конца поднимать этот вопрос! Ты слишком над ней трясешься, честное слово. Несколько тычков не…

– Несколько тычков? Да ты на ней места живого не оставил! Ты должен был наказать ее, а не избивать до полусмерти! Среди заключенных уже пронесся слух: надзиратели, дескать, отлупили девчонку!

– А ты, ты меня лупишь по нервам! Если ей силой не внушить некоторые вещи, она, возможно, на вас отыграется в следующий раз.

Или убьет мадам Оберже. Вы этого хотите? Плевать на слухи! Они то и дело носятся по двору, этот не первый и не последний.

Моника выбрала свой лагерь. Хотя она почти по-военному подчинялась регламенту, но в деле Гревиль разделяла мнение офицера. Дикий зверь требует особого обращения.

– Вы поступили правильно, – заявила она, гордая тем, что подольстилась к начальству, в отличие от коллеги.

Даниэль поблагодарил ее улыбкой и повернулся к Жюстине:

– Перестань над ней трястись, ладно? Есть и другие девушки, займись ими… Через несколько дней это все забудется.

Жюстина сложила оружие: кончились боеприпасы. Выйдя в коридор, двинулась следом за арестанткой, которая собирала посуду после обеда. Шеф налил себе еще чашку кофе. Радужную улыбку сменил насупленный вид.

– Моника, сходите за Марианной. Приведите ее ко мне в кабинет, пожалуйста.

Он прошел в свой крохотный офис, в двух шагах от комнаты надзирателей.

Закурил, расположился в кресле. Ему нужно было увидеть ее, поговорить с ней. Но что он ей скажет? Нужно было подумать об этом до того, как отправлять за ней Дельбек. Он уже сутки над этим думал. Придется импровизировать.

Через пять минут его потряс вид Марианны. Бледная, под глазами темно-лиловые круги. Рассеченная губа распухла, на правой стороне лица огромный синяк. У нее был влажный лоб, и она с трудом удерживала равновесие.