Люди и Ящеры

Пахло грозовой свежестью и еще чем-то вроде мокрых сосновых опилок. Стена напротив колонны была украшена изображением длинноногой птицы с розовыми перьями.

– Фламинго, – прошептал Иржи. – Отец мне про них рассказывал. Земная птица.

Птица была нарисована очень здорово, выглядела совсем живой. Даже погладить хотелось. Иржи не удержался и тронул розовые перья.

– Стой! – прошипел Иоганн. – Убери руки!

Но опоздал. Стена вдруг дрогнула, разъехалась, открыв маленькую, уютно освещенную комнатку размерами с кладовку.

– Ох, – сказал Иоганн. – Я туда не полезу.

– Полезешь, – заверил Иржи. – Ты ничего не слышишь?

Иоганн прислушался.

– Лязгает чтой-то. Вроде бы лом по ступенькам волокут. Ах, черт! Да ведь этот упырь закрыл стену, через которую мы пришли! Там, внизу.

– Вот, вот. Закрыл и возвращается.

– Э. Тогда делать нечего. Будь что будет!

Они заскочили в комнатушку. И тут стены съехались, пол дернулся. Иржи даже присел с перепугу.

– Говорят, у курфюрста такая штука тоже есть, – сказал Иоганн.

 – Лифтом называется. Водяное колесо за канаты тянет, вот он и поднимается. Интересно, а где тут водяное колесо?

– Очень интересно, – пробурчал Иржи.

Лифт остановился. Иоганн вышел первым, но тут же попятился.

– Ирж, – просипел он. – Ты только не пугайся.

– Ох, – сказал Иржи. – А теперь-то что?

– Да так… мертвяков полно.

Иоганн чуть отодвинулся. На полу длинной залы лежал знакомая черная труба. От нее отходили ответвления вправо и влево, к стеклянным, подсвеченным изнутри шарам.

В каждом из них плавало, медленно вращаясь, обнаженное человеческое тело. Там были и мужчины, и женщины, человек двадцать пять – тридцать. Все они сохраняли одну и ту же позу – голова пригнута к коленям, крепко обхваченным руками. И все они были одного возраста, не молодые, но и не старые. В самом соку, как говорится. Причем буквально.

– За что ж их так-то… заспиртовали? – поразился Иоганн. – Как лягушек каких. Ад тут, что ли?

– Ты же говорил, что ада нет.

– Значит, это не ад, – уверенно сказал Иоганн. – Музей, наверное. Или кладовка. Припасы людоеда.

В жидкости, наполнявшей шары, вспухали пузыри. У подножья каждого диковинного сосуда горели зеленые огоньки. Слышались шорохи, протяжные шумы, напоминающие вздохи великанов. Иоганн ткнул Иржи в бок.

– О! Гляди, гляди, какая баба. А вон еще. Пожалуй, покрасивше. Коленки даже подтянуть не смогла. Эти мешают… образования. Надо же! Больше, чем у моей Матильды.