Люди и Ящеры

Сильно переменился раб божий.

Внезапное появление Тео, равно как и его вид, произвели глубокое впечатление. Следующая экспедиция собралась только к восходу солнца. Она состояла из всего мужского населения, включая хворых, сирых и престарелых, вплоть до дряхлого патра Петруччо с иконой и паникадилом. Волоча своры собак, спасатели ступили на остров сразу с обоих берегов, размашисто крестясь и обильно брызгая святой водой. Это помогло. Новых ужасов не случилось. Зато следы старых выглядели нравоучительно. Торговец полотном лежал у порога мельницы, обхватив жестоко исцарапанную лысину.

Из его окаменевшего кулака торчал пучок вороньих перьев, а кругом валялись медные монеты.

– Живой, – сказал Иоганн. – Живучее купца одна лишь кошка. Кетцель, то есть.

Пострадавшего перенесли в трактир, а дверь мельницы подперли осиновым колом. К Фоме вернулась храбрость. Он предложил спалить к чертовой матери ведьмину берлогу. Мужики почесались и привели несокрушимый довод:

– Дык камень. Все одно, гореть не будет.

Впрочем, староста особо и не настаивал. Дело в том, что у трактирщика Макрушица, прикарманившего пару талеров, валявшихся на пороге мельницы, вскоре страшно разболелись зубы. Само собой, все порешили, что так ему ведьма отомстила, кто же еще. После этого в Бистрице уже и не помышляли о поджоге или каком-то другом вредительстве. А вот благодарственный молебен «во избавление от козни неприятельской» посетило неожиданное количество прихожан. Патр даже прослезился.

Купец же два дня пролежал без памяти.

На третий его вместе с Тео увезли в окружной городишко Юмм. С ними отправился и Фома – объясняться. Заодно поросенка на рынок повез. Иоганну же в это время геймельский урядник приказал «успокоить общественное возбуждение». Общественного возбуждения Иоганн нигде не обнаружил, поэтому повесил приказ на воротах и уехал в поле полоть картошку.

* * *

Вернувшись из Юмма, Фома первым делом отправился в трактир и надежно выпил. Его обступили.

– Ну, чего там?

Староста сочно закусил молодой луковицей.

– В городе полно солдат, – сообщил он. – К пивнушкам не пробиться.

Мужики сочувственно покивали:

– Это точно. Через солдат в пивнушку не пробиться. Поросенка почем продал?

– Нормально, цены хорошие.

– Ну, а судья-то чего сказал?

– Его честь смеяться изволили, – мрачно сообщил Фома. – Сказали, что путь познания тернист. Колючий, значит.

– Вон что. Колючий. Для всех?

Фома глянул искоса.

– Для тех, кто вопросы задает.