Люди и Ящеры

С полей его шляпы капала вездесущая вода.

– Это ты, парень?

– Гутен морген. Кому еще быть?

Иоганн спрятал штуцер. За его спиной на крыльце стоял маленький, но воинственный Фридрих с отцовской шашкой в руках.

– Ого! – сказал Иржи. – Кого побеждать собрались, готтенскнехты?

Иоганн замялся.

– Да мало ли что. Пес вот всю ночь выл.

– Эка новость. Когда он не воет?

– Сегодня Бернгардт выл голосом дурным.

– Да, петь он у тебя не умеет, – с чувством сказал Иржи.

Иоганн поднял вверх рыжую бороду и захохотал.

Бернгардт с охотой присоединился.

– Все же поглядывай, сосед. Бродит в лесу кто-то, – смеясь, сказал Иоганн.

– Ты и вчера так говорил.

– Йа, йа. И вчера кто-то бродил. Не веришь?

– На то и лес, чтоб по нему бродили.

– И по ночам?

– По ночам – это да, странно. Но сейчас уже утро.

Иоганн с сомнением повертел головой, рассматривая узкую полосу между туманом и рыхлыми, сочащимися дождем облаками. В этой полосе просматривалось все, что выше заборов, но ниже печных труб, – второй этаж мельницы, половина колокольни, черепичные крыши, подошва Замковой горы, обрубки тополей на школьном дворе.

– Утро, – подтвердил он. – Вроде бы.

– Не сомневайся, – сказал Иржи. – Оно и есть, только не проснулось еще как следует. Ладно, я пошел. Привет Бернгардту!

Иоганн опять захохотал, зачем-то погрозил пальцем и выгнал свою Рыжую. Корова холодно глянула на Иржи и привычно двинулась в сторону дома Каталины. Иоганнова Рыжуха никогда не доставляла хлопот.

Напротив, проявляла образцовую сознательность. Иоганн с гордостью называл ее продуктом социалистической идеи, затрудняясь, впрочем, объяснить, в чем она, собственно, заключается. Иржи подозревал, что социалистическую идею деревенский полицмейстер подхватил в трактире. Там место такое, все подхватывают.

* * *

Дождевая вода бежала вниз по переулку, но у ворот Каталины задерживалась. Задерживалась безо всяких к тому оснований, поскольку наклон в месте, где вздумалось образоваться луже, был все тем же, ничуть не меньшим.

Иржи не удивился. Он знал, что есть люди, отмеченные особым даром невезения с самого детства. И это невезение распространяется на все, что их окружает – на людей, вещи, животных. Даже на ближайшие окрестности.

Сама Каталина к ударам судьбы относилась спокойно, считая их верным залогом грядущего воздаяния, а вот соседи предпочитали дел с ней не иметь. Иржи составлял едва ли не единственное исключение.