Архитектор

Земля же то и дело пыталась извести нас как бактерию, вирус, чужеродный организм. Мы нуждались в доме, безопасности, покое. И появились города.

Современная городская агломерация – творение вопреки живой природе. Выражение её отрицания. Компенсация комплекса брошенности. Всё построенное нами – есть утверждение воли к жизни. Подобную волю проявляет младенец, оставленный матерью. В доказательство того, что мы состоялись, мы подняли с земли камень – мёртвое – и оживили, наполнив смыслом его существование в формах архитектуры.

Мы заставили мёртвое танцевать, придали ему динамику, изменение, развитие, идею. Геометрия городов дразнит танцевальным ритмом. Они резко меняют размеры, темп; могут броситься из монотонности в вакханалию трёхмерных структур.

– Вы не предупредили, Дмитрий Андреевич, – мягкий голос Золотова, никак не сочетавшийся ни с его статусом, ни полной фигурой, вырвал Горина из потока размышлений, – сейчас все соберутся.

Поставив блюдце с чашкой на белоснежную салфетку, он уселся напротив и испытующе посмотрел на инспектора. Золотова, должно быть, злило, что Горин занял его кресло, но он эмоций не выдавал, обратившись запуганной овцой.

– Что с сенсорамой, которой пользовался Митичев? – Горин решил с ходу взять быка за рога.

Золотов махнул рукой.

– Сгорела к чертям.

Горин не сильно рассчитывал на откровенность. Подумал, поиграем по вашим правилам.

– Да, должны доставить. Я не появлялся в офисе. Мотаюсь, – проговорил он.

– Понимаю, – протянул Золотов, – событие из ряда вон… А начальнику дирекции что?

– Пока халатность.

Золотов сморщил нос, склонил голову набок.

– Молодой парень, жалко. Да и не виноват он ни в чём. Всё по инструкции делал и не в первый же раз.

– Не виноват? – Горин нахмурил брови, – пострадал зампредседателя Госсовета. Немаленький человек. А если это умышленное преступление?

Золотов умолк, надолго приложившись к чашке, будто глотал вместо кофе коньяк. Потом робко спросил:

– Как он? Митичев.

– По мне лучше умереть. Шансов выкарабкаться нет.

Золотов осушил чашку залпом, прижал к губам кулак и стал тихонько насвистывать, уставившись в стену. Горин не сводил с него взгляда.