Архитектор

Побелевший охранник промямлил:

– Дети… поздно легли… болеют.

Он не отрывал взгляда от Горина, словно загипнотизированный. Его дрожавшие руки шарили по столу в поисках кнопки, открывающей магнитный замок. Лязгнул металл, Бронированная стеклянная дверь распахнулась. Охранник выдохнул, как смертник, которому в последнюю минуту отменили приговор. Его рот сам собой открывался, лепетал оправдания. Дмитрий уже не слушал.

Для человека нет ничего хуже оправданий, думал он, впечатывая шаги в пол длинного коридора.

Горину было без двух месяцев сорок лет, но ему редко давали больше тридцати пяти. Его приталенное пальто выдавало атлетическую фигуру. Тёмные волосы с лёгкой проседью были всегда аккуратно и коротко стрижены, на лице – ни следа щетины. Имея невысокий рост, он держался с военной выправкой, горделиво приподняв голову и расправив плечи.

Впереди перед лестницей с широкими перилами показался человек в белом халате.

– Дмитрий Андреевич! – он приветливо махнул рукой, – прости, сам не смог встретить. Министерство теребит постоянно.

Это был главврач Арбенин, худой высокий поседевший человек с измождённым лицом.

– Понимаю, ответил Горин, – пожимая протянутую руку, – сейчас всем непросто. Но вам лучше отдохнуть.

– Сейчас не до этого, Дима.

Горина нисколько не покоробило такое обращение, хотя даже старые знакомые стали заискивающе «выкать» после его назначения. От Арбенина, как близкого друга отца, он и не думал требовать дистанции. Горин похлопал его по плечу. Не дружески, а скорее как возмужавший сын подбадривает стареющего отца.

– Трудные времена закаляют. Человек рождается заготовкой, и только испытания превращают его в сталь, – сказал он.

– Вылитый отец! – с восторгом сказал Арбенин, потом резко переключился, – Интересно посмотреть на пациента? Допросить его вряд ли получится.

– Давайте взглянем. Как он?

– Стабильно. Сам понимаешь, при таком поражении головного мозга он, как бы деликатно сказать…

– Растение?

– Да, скорее растение. Впрочем, увидишь.

Пока они поднимались по широкой лестнице, доктор, не открывая рта, напевал. Дмитрий узнал мотив: ария Германа из «Пиковой дамы».