Гори, гори ясно

Палеолог довольно резко подняла руку в останавливающем жесте.

– После нашего с вами прошлого разговора у меня остались сомнения, – после недолгих раздумий сказала Федя Ивановна. – Великое множество сомнений. Верно ли я поступила, умолчав о том, что мне известно… Ведь тот, кто выступал носителем семейной истории, более не может ни о чем поведать.

Что да, то да – отец унес с собой в могилу все те знания о семейном древе, которые мне бы пригодились. Не зря же Кошар неоднократно намеками про кровь разбрасывался.

И неспроста дядька Демьян что-то в доме своем деревенском накрутил. И домовика застращал…

– Ваш род был уважаем и известен, – не дождавшись от меня иной реакции, кроме задумчивости, продолжила хозяйка. – В пору величайшего своего могущества – весьма влиятелен. Не стану утомлять деталями. Возникнет интерес – ознакомитесь с книгой, я для вас одну подготовила.

Она поднялась с дивана, прошлась до книжных полок. Вернулась с томиком в зеленом переплете. Я поблагодарил, недоумевая: мне-то говорили, что фамилия нашей семьи из семьи «мастеров лаковых дел» пошла.

Художников-живописцев. Какое влияние, какое могущество у людей искусства? Нет, может, я чего-то не понимаю, и вообще зря ловил мух на уроках истории, но… Как-то не вязалось одно с другим.

– Скажу сразу: я к истории вашего рода никакого отношения не имею. Кровные родичи мои со стороны матушки – те да, пересекались, устремлениями и не только, но не я, – говоря о родичах, Палеолог поджала губы. – То, что мне известно – лишь результат любопытства.

Когда живете долго и не проявляете ни к чему интереса, стоит убедиться, все ли в порядке. А то, может статься, вы уже мертвы.

– Сдается мне, это и к короткоживущим вполне относится, – не удержался я от комментария.

Эти мои слова были встречены благосклонной улыбкой.

– Так вот, о годах расцвета и о пресечении рода вы, Андрюшенька, прочтете на досуге сами, – моя собеседница кистью указала на книгу. – Я же посчитала нужным сообщить вам другое. Вы – не первый из рода Бельских, кто прошел сквозь огонь и уцелел.

Я подался вперед, не скрывая своей заинтересованности. Полагаю, любой на моем месте повел бы себя так же. Сведения, что решила мне передать Палеолог, по одним только оговоркам тянули по ценности на бриллиант в дорожной пыли.

– День начался с ясного неба, безветрия и щебета птиц, – хозяйка откинулась назад, смежила веки. Вспоминая? Зазывая в давнишние воспоминания меня? – О ханском войске, обошедшем разряды, знали.