Идеальная несовместимость

Тимур Штормов – высокомерный самодовольный выскочка с чересчур красивыми, но холодными, как арктический лёд, глазами, которого я терпеть не могу. Даже идеально сидящий на нём костюм и один из моих любимых мужских ароматов в линейке «Хьюго», которым этот тип будто поливается с ног до головы, а также тело долбанного атлета, не способны повлиять на моё мнение. Впрочем, это взаимно. Я про неприязнь. Причины есть, уж поверьте. Целая уйма причин, которые можно выразить в денежном эквиваленте.

Штормов, в свою очередь, тоже никогда не здоровается со мной, предпочитая делать вид, что мы незнакомы.

Вот и сейчас, увидев его, я поспешно отворачиваюсь. Потому что даже мимолетный взгляд в сторону этого беспринципного мужчины вызывает рвотный позыв. Лучше буду смотреть вниз с пугающей высоты, чем на эту огромную поперечную кость в горле – своего коллегу. Слава мольбам и изобретательным ругательствам – уже бывшего.

И что он здесь забыл?

Вспоминаю, с каким облегчением я выдохнула в тот счастливый день, когда узнала, что его уволили.

Когда створки лифта открываются на нужном этаже, замечаю, что неприятного индивида уже нет. Фух!

Я осторожно прокрадываюсь в офис, боясь быть застуканной за опозданием в добрых пятнадцать минут. И вроде как мне удаётся не привлекать к себе лишнего внимания – киваю лишь нескольким своим коллегам в знак приветствия и бесшумно располагаюсь на рабочем месте, успев включить компьютер.

Неосознанно задерживаю дыхание и трусливо перевожу взгляд на свой монитор. Только не это… Надеюсь, он не заметил, что я опоздала.

– Евгения! – в груди кольнуло от плохого предчувствия, ведь после такого требовательного окрика, ещё и без приветствия, ничего хорошего не жди.

– Да, Геннадий Зюмбельтович, – с опаской, но внешне уверенно поднимаю глаза на зама генерального.

Его имя и отчество я произнесла чётко и без запинки, а это уже успех.

И где он такое странное отчество раздобыл? Явно же, что предки этого стукача специализировались на изощренных пытках, а ему эта способность передалась по наследству.

– Опаздываешь и молчишь? – прищурив свои и без того узкие глазёнки и угрожающе сложив руки в складчатые бока, как бы невзначай интересуется Геннадий Зюмбельтович.