Дочь аспида

На тот момент я видела в этом грандиозный замысел. Сейчас же, по прошествии десятка лет, ничего прежде восхитительного в действиях и словах тирана я не нахожу. Глядя сейчас на один интересный документ, который будет сожжён через пару секунд, позволю себе снова окунуться в прошлое, с головой уйти в наивное подростковое желание подивиться магией всего живого. Да только магия всего лишь набор законов, которые учёные не вывели из-за идиотически-моралистических заслонок на глазах, называемых научными суждениями.

Глава первая. Безымянный путь

Я сидела на ветке высокого дерева с размашистыми листьями и наблюдала за тем, как хищный цветок пожирает птицу, едва успевшую приблизиться к лепесткам в надежде вкусить желанный нектар. Я слышала хруст костей и видела окровавленные перья, падающие вниз.

Отец говорит, что нет прекраснее зрелища, чем наблюдать за чьей-то смертью. Что может быть ужаснее этого? Ведь одна из составляющих гибели – это мучение. Изничтожение кого-то ради кульминации доминирования не вселяет радости.

От этого рвётся душа и страдает рассудок.

Подумав об этом, я сразу же скривилась и отвернулась. Но увиденная картина всё ещё стояла перед глазами. Тогда решила подумать о стороннем, чтобы отвлечься. И не придумала ничего лучше воспоминаний о предыдущем дне. Вчера отец учил меня стрелять в птиц из пистолета. Сказал, что результаты впечатляют. Я пока что не понимаю смысл всех этих уроков жизни. Не думаю, что они пригодятся в повседневной рутине. Мне приходится существовать в пределах мирной общины, где каждому определена своя миссия.

Значит ли это, что у отца и на меня есть какие-то планы?

Ах да, сегодня же мой пятнадцатый день рождения. А я тут размышляю о такой ерунде. Сверстники же сейчас должны мечтать о несбыточном, бунтовать, становиться взрослее, правильно? Возможно, в этом есть интересные стороны. Может быть, сегодня весь день провести на дереве и не приходить домой? А чем не акт бунтарства? Хотя отец и так не заметит пропажи.

Смысл тогда капризничать, если тебя игнорируют. Внимание таких людей, как мой отец, Тарохо его зовут, не привлечь яркими истерическими припадками. Сразу получишь оплеуху. А потом посмотришь в зеркало, а там уже другой человек. Серые глаза не такие блестящие, как металл, скорее тусклые, как дождевые облака. Длинные каштановые волосы не такие живые. И вообще из тела будто высасывают тебя саму, а вместо остаётся безразличный манекен. Пустой. Пластмассовый.