Самый тёмный лес

Третий глаз на затылке, ветки вместо пальцев, умерщвление живого одним касанием… ущербность полукровок, понимаешь? Само ваше существование – ошибка, и это подчеркивается самой природой. Так всегда было.

– Не знаю, где ты этого нахватался, но все знакомые мне полукровки мало чем отличаются от людей. Мы устойчивы к вашим чарам, видим скрытое, без проблем ориентируемся и выживаем в лесах, местные жители принимают нас за своих. Но это все, никаких… убийств прикосновением.

Бред какой-то. Может, она стесняется своей сути? Или скрывает от него слабость? Ладно, признаться честно, за тридцать лет, проведенных в обнимку с телевизором, Хитромор малость подзабыл прежнюю жизнь, окостенел.

Вчера его буквально выбросили в мир и принудили выживать, общаться, но теперь-то он вспомнил, что к чему! И про полукровок вот вспомнил. Мог еще вчера, между прочим, подумать об этом, но как-то раньше эти полукровки слишком мало его занимали.

А сейчас он сообразил. И правда ведь, пример братца перед глазами! Вечный недоросль с писклявым голоском жалкого щенка.

А сколько ему подобных Хитромор встречал в прошлом? Да полно! И у всех, у всех имелись недостатки. Причем не скрытые, а на самом что ни на есть виду. Недаром над полукровками вечно потешались, считали их едва ли не хуже людей. Люди хотя бы задумывались людьми, а эти… нелепость.

– Не может быть, – в конце концов пропыхтел Хитромор. – Ошибки природы всегда имели выраженные черты.

Машина резко затормозила.

– Выметайся, – рыкнула Аня.

Хитромор огляделся:

– Мы уже приехали?

– Нет, ты мне надоел. До места сам доберешься.

– Но…

– Что «но»? Растворяться больше не умеешь? Ах ты ж бедная ошибка природы.

– Обиделась на меня, что ли? Но я же правду говорил! – возмутился Хитромор. – Ты вообще меня слушала? Со стороны виднее, и вот что увидел я: ты настолько бесцветна, что с легкостью походишь на каждого встречного человека, тебя невозможно запомнить! Что это, если не ущ… дар полукровки. Мимикрия.

– Нет у меня такого дара!

– Еще как есть!

– И видишь его только ты, и никто больше? А глаз на затылке того парня тоже только ты мог разглядеть?

– Нет, его все видели. Глаз-то огромный был, величиной со спелое яблоко.

Теперь Хитромор задумался – а ведь правда, в словах этой Ани есть смысл. Неужели дело не в факте ее рождения, а в чем-то другом? Какая там была первая версия? Чары, точно. На ней какие-то чары, природу которых трудно распознать.