Самый тёмный лес

К несчастью Николая, обдериха на его пути встретилась на редкость вредная, и началась война в местных масштабах. Николай очень злился и от безысходности доставал участкового, а в последнее время как минимум дважды выезжал в город, чтобы «дойти до высшей инстанции». Что именно это за инстанция, никто не знал. Может, губернатор. Или генерал какой важный.

Так и не поговорив с супругой покойного, и не задав ни единого вопроса соседям, Аня умудрилась узнать о Николае Лаптеве все, что ее интересовало, и даже больше. Например, о сгинувшем в лесу отце Николая и участии в этом нечистых сил.

К Ане подошел отец Игорь и предложил вернуться к церкви.

– Простите, что так вышло, – смущенно сказал он. – Просто новость… надо ее пережить всем. Если это необходимо, я помогу Арине Владимировне с вами связаться и… так сказать, подготовлю ее к разговору.

– Каким образом? – заинтересовалась Аня. – Велите не упоминать обдериху и пущевика?

Отец Игорь покраснел:

– В том числе.

– Я не ваш участковый. И связаться со мной Арине Владимировне все равно придется, чтобы узнать, когда ей вернут тело супруга. Пока это невозможно, но как только полиция закончит обследование… думаю, кто-то доставит тело сюда. Или в любое другое место, которое укажет Арина Владимировна.

– Это… спасибо, Анна Эдуардовна.

Девушка оставила свой номер и попрощалась с отцом Игорем.

Кажется, Нестор хотел с ней поговорить. Интересно, куда он запропастился?

Глава 4.

Маленькие человеческие поселения всегда навевали на Хитромора тоску, потому что казались еще более людными, чем большие города, в которых по-настоящему всем друг на друга плевать, и никто не обратит внимание на одного из прохожих. Или на лежащий посреди дороги труп, если верить некоторым надежным теле-источникам.

А здесь же, стоило только показаться на холме, как к нему подбежал конопатый полурослик. Видимо, человеческое страшное дитя. Хитромор разглядывал его с жалостью – такой беззащитный.

Конопатое дитя тоже смотрело на незнакомца с любопытством.

– А вы банник? – спросило оно писклявым голосом.

Хитромор аж подскочил от такого оскорбления:

– Что ты себе позволяешь, рыжий отросток от человека? Мой дедушка бог леса, а ты опустил меня до низшей бородатой нечисти? Ты либо слишком смел, либо глупец, каких мало.