Множественные сны Эльфины Рейн

Эль мысленно поморщилась, натянула капюшон толстовки на лоб и отошла в дальний угол, хотя можно было не стараться – вряд ли Шарль запомнил лицо незнакомки. В его памяти отложилась блестящая рыжина волос, а не бледные три волосинки в хвостике. Пепельный блонд бывает жесток, покраска дважды в месяц уничтожала волосы Эль, но она необходима так же, как и паразит сознания, подкинутый сыну французского миллиардера. Жизнь Эльфины Рейн полна сложностей.

Свобода. Все ради нее, родимой.

– Гляньте, это же все наши? – де Крюссоль понизил голос, но его шепот слышался острее, чем обычный говор.

– Нет, туристы, – хмыкнул его приятель Фаустино де Веласко, наследник… да, его отец тоже миллиардер. А еще он работает в Комиссии, возглавляет отдел cogitatio, или мыслителей, что намного круче завалящего миллиардерства, которым в Глетчерхорне может похвастать каждый первый.

– А ты как думаешь, де Крюссоль? – приятель номер три, Генри Кавендиш. Миллиардерство и отец-политик прилагаются. Добро пожаловать в мир виаторов, где бедных родственников не существует в природе.

Зато древних семей, интриг и взаимной ненависти, передающейся из поколения в поколение, хоть отбавляй. – Это же канатка, ведущая в замок, кто еще сюда мог сесть?

– Предлагаю спор: каждый выберет себе по сонливой красотке, кто первый уболтает свою на экскурсию в комнату с продолжением, если понимаете, о чем я, тот победил. Остальные устроят голую пробежку во время завтрака, а то в последнее время Глетчерхорн совсем приуныл, ни одного инцидента.

Траур трауром, но год назад было так весело…

– Не ты ли на прошлой неделе выпрыгнул в окно без трусов?

– Целая неделя прошла! Ужас какой…

Кабина подъемника не настолько велика, чтобы остальные парней не услышали. Хотя почти все пассажиры были в наушниках, и только Эль прислушивалась напряженно, опасаясь, что де Крюссоль ее признает. Но он не признал, зато задумал очередной спор на пустом месте. Прежние догадки подтвердились: у Эль впереди много веселых дней. И хорошо, если это будут дни, а не недели… случалось всякое.

Однажды после визита в чужое подсознание Эль месяц практиковала голодание, ее вес опустился до критической отметки в сорок килограммов. Не самое приятное воспоминание.

– Если что, моя кудрявенькая, – продолжил Шарль, кивая на будущую жертву, горячую красавицу со смуглой кожей. Эль мысленно усмехнулась, ей даже стало интересно, а есть ли у де Крюссоля шанс попасть в комнату девушки или затащить ее в свою.