Множественные сны Эльфины Рейн

Ладно, раз с ней все в порядке, можно начать раздражаться:

– Ты можешь помолчать и послушать? – Фауст повысил голос, что делал крайне редко, но уж очень все криво клеилось у него с Эльфиной Рейн. Вот и сейчас: и вела она себя странно, и даже выслушать не пожелала, вместо этого благодушно простив и практически выставив прочь. – Тебя похитил Шарль, решив отомстить за меня. И ты первой начала этот фарс, так что о ничьей речи нет. Извлечение? Комиссия такое не одобрит, если мне в голову придет пожаловаться.

– Я мыслитель, учусь четвертый год. Как, по-твоему, я могла тебя извлечь? – хмыкнула Эльфина. – Вряд ли в Комиссии всерьез воспримут твою жалобу. А если и так… пусть трясут материалистов, они ко мне отношения не имеют.

– Даже Паук?

– Паук – это местная сказка, я его не встречала.

– Конечно. А извлек меня святой дух?

– Никто тебя не извлекал, – глядя в глаза Фаусту, соврала Эльфина Рейн. – И уж точно это сделала не я. Может, одна из тех девушек, на которых вы так любите поспорить с Шарлем? Круг подозреваемых велик, с какой стати я вдруг заняла первую строчку? Мы даже не знакомы.

– Шарль тебя обидел? – из речи девушки Фауст понял именно это. – Так разбиралась бы с ним. Мы друзья, а не единое целое. Ты втянула меня в это противостояние, хотя я собирался тебя нанять!

– Ты хотел меня нанять?

– Теперь уже не очень хочу, – ложь, он все еще хотел. Потому что Эльфина Рейн зацепила его еще до первой встречи, все эти слухи о ней вызывали любопытство, заставляли думать, представлять… а реальность не успела разочаровать.

– Уточню: ты хотел меня нанять, когда подкараулил возле кофейни?

– Да.

– И для чего?

– Хочу знать, что на самом деле случилось с Бланкой.

– С Бланкой де ла Серда? Ледяной девушкой? – неудивительно, что Эльфина сразу поняла, о ком речь. Бланка стала знаменитостью после смерти и о ней будут говорить еще десятки лет. Раньше в Глетчерхорне таких убийств не случалось.

– Да.

Девушка задумалась о чем-то, а потом медленно кивнула:

– Хорошо. Поговорим завтра в «Мюллере» в семь вечера.

– Почему не утром?

– А утром мне придется исправлять то, что натворил Шарль, и убеждать историка, что я достойна получить второй шанс и сдать этот проклятый промежуточный зачет. Что будет очень сложно, ведь историк меня в глаза не видел и вряд ли вспомнит.

– Встретимся утром, – предложил Фауст.