Чёрный парад

– Ситуация неоднозначная, – мне почти удалось улыбнуться, глядя на Хала: – Предлагаю следующее: ты берешь оружие и добиваешь меня, стреляешь… скажем, в голову. Несколько раз, чтоб наверняка. Это твой шанс, Хал. Сейчас или никогда. Жизнь ведь такая штука… кто знает, когда оружие перекочует в мои руки. Я тянуть с выстрелом не стану.

Взгляд Актера потяжелел и превратился в грозовой, Хал усилием воли усмирял бушующие внутри эмоции. По его мнению, я всегда говорила и действовала неправильно, наверняка и сейчас умудрилась его разочаровать.

С эмоциями Хал справился и от меня отвернулся.

– Вы двое, – бросил он подоспевшим парням, – затяните ей рану. Только быстрее, у нас мало времени. И… вы знаете, куда идти. А ты, – обратился он к окаменевшему от ужаса стрелку, – убирайся отсюда, пока я не передумал.

Повторять дважды не пришлось – парень ретировался с нечеловеческой скоростью. И окаменелость прошла, надо же.

– Надеюсь, это был не Гуллан, – распереживалась я, – ты же обещал вечеринку с ним во главе, так красочно расписал… Жду не дождусь. Дырявая нога – так, ерунда, пусть такая мелочь не смущает Гуллана.

Актер застыл, стоя ко мне спиной. Чуть повернул голову и спросил:

– Это ты так проверяешь границы дозволенного?

– А зачем их проверять? И так все ясно: как дураком ты был, альтьер Актер, так дураком и помрешь. Умный давно бы выстрелил мне в голову. После всего, что между нами было, и чтобы избежать всего, что еще случится.

Жестом Хал подозвал одного из парней ближе:

– Закончите с повязкой, свяжите ей руки. И ноги.

– И рот, – подсказала я.

– Раз альтьера просит, сделайте и это, – согласился Хал и покинул коридор.

Как только Хал ушел, силы меня оставили. Я не сопротивлялась, когда мне перевязывали ногу, руки даже хотела подать сама, но поднять не смогла. Похоже, кровопотеря от ранения серьезная. Брюки так хлюпали… даже мне, привычной к виду крови, поплохело от этого противного звука.

А нога до сих пор и не заболела толком. Только где-то глубоко внутри все нестерпимо ныло от нехорошего предчувствия. У Актера было сколько угодно времени на проживание ненависти и обиды. Одно дело – когда он не сдержался и едва не придушил меня в подвале Храма, осознав, что я заманила его в ловушку, совсем другое – его выходка в театре. Сколь сильно она бы ни походила на вспышку гнева, боюсь, таковой совсем не являлась.