Второй шанс

Нитуп ей точно быть не мог. Значит тот, кто находился под его покровительством.

– Выходи, – скомандовал Нитуп, глядя в темноту.

Ну что? Мой выход. Я сделала шаг и приблизилась к столу. Стоило свету упасть на меня, как старцы ахнули.

– Анил! – крикнул Черри и вскочил с места. – Ты в своём уме?!

Стул, на котором он сидел, со скрежетом отодвинулся назад и едва не упал. Анил сидел спокойно и также ответил:

– Дорогие мои старцы, вы можете сейчас спорить, но окончательное решение за мной.

Только я могу сейчас говорить с Ниром, потому что он находится в таком энергетическом состоянии, что не подпускает к себе никого кроме меня. Я уже предупредил его о том, что нужно допустить Рию Калькурти к сакральным знаниям, чтобы она предотвратила смещение оси, а следовательно, и апокалипсис. Рие это по силам, я сам позаботился о её духовном очищении.

Ящеры злобно смотрели на меня. Казалось, что они готовы убить. Печати на мыслях, которые старцы себе поставили, не смогли до конца скрыть их внутренних проклятий в мой адрес.

Аманда вскочила с места и выбросила руку вперёд.

Я сжала перед собой кулак в то же мгновение, когда поняла, что от этого зависит моя жизнь. В руке застрял ледяной шип, обжёгший ладонь и порезавший пальцы. Талая вода смешалась с кровью.

– Держите себя в руках, старцы, – спокойно сказал Анил.

– Её очистит только смерть. Предателям второго шанса давать нельзя, они снова воткнут нож в спину, – поникнув, пробормотал Черри.

Я бросила шип на стол, от него дорожкой осталась кровь. При тусклом свете лампы она поблёскивала голубым – слишком много в ней было меди для обычного человека. Ещё бы, я ведь наполовину ящер, а у этих человекоподобных рептилий вместо железа в крови медь, окрашивающая её в голубой цвет. Раньше мне не удавалось обнажить свою вторую половину генов. После долгих репетиций у зеркала, когда я часами перед сном смотрела в свои серые глаза и на острые черты и старалась отыскать в них хоть каплю былой жестокости, я научилась контролировать чешую и зубы.

Кусалась теперь также дерзко, как змея.

– Вы забыли? Я уже умирала, – сказала я.

На плече сжались пальцы Нитупа. Боль была такой, будто вот-вот сломается ключица. Этот останавливающий жест призывал заткнуться и не влезать во взрослые разговоры.

– Вы также грязны душой, как и я, – громко сказала я. – Живущие светом прощения никогда не опустятся до убийства.