Игрушка

– Дааа?

– Конечно, – кивнул врач, – могу вылечить кого угодно, а больно не будет ни капельки.

Занятый коленкой, он не заметил подозрительный блеск в Женькиных глазах.

– Кого угодно? – вкрадчиво спросила она. Андрей Валерьевич, смущенный сдержанным ликованием в голосе, взглянул ей в лицо, ожидая продолжения. – Всех-всех? И Рыся?

Женя сунула ему под нос плюшевое чудище и улыбнулась так нежно, что Андрей Валерьевич растерянно крякнул. Уже понимая, что влип, он взглянул на игрушку повнимательней. Рысь явно был ветеран и любимец, изрядно замусоленный, с обтрепанными кисточками на ушах и черной пуговицей вместо левого глаза.

– А что с ним? – осторожно спросил хирург.

– Колька взял и испортил, – душераздирающе вздохнула Женя. – Нарочно. Видите, шея какая.

– Какой нехороший мальчик этот Колька, – сказал Андрей Валерьевич и повернул рысь мордой к себе. Лобастая голова беспомощно мотнулась и свалилась на пятнистое плечо.

– Но она же не врач!

– Резонно…

– А его очень нужно вылечить. Потому что волки боятся рысей.

– Могу их понять, – рассеянно кивнул хирург.

– А это – самая главная рысь. А Колька его нарочно испортил, чтоб не мешал…

Андрей Валерьевич снова принялся ощупывать костлявую коленку. Дело принимало серьезный оборот. Отказаться лечить рысь – уже плохо, но отказаться лечить любимую и главную рысь – несмываемое пятно на репутации.

– Женя, отстань от Андрея Валерьевича, – безнадежно вмешался отец, но девочка лишь коротко взглянула на него и снова повернулась к врачу с трогательной надеждой на невинном личике.

– Вообще-то я не специалист… – попробовал было отбиться тот. Глаза Жени немедленно начали наполняться слезами, и Андрей Валерьевич отступил. – Я посмотрю, что тут можно сделать. Но его придется оставить здесь. Обычный ушиб, – сказал он отцу и выпрямился. – Зайдите послезавтра показаться.

Девочка вдруг всполошено покосилась на родителя, потупилась и ковырнула носком линолеум.

– Тааак, – зловеще проговорил отец. – Еще раз полезешь на стройку – гулять с Колькой больше не пойдешь!

– Ах, тот самый подлец Колька?

– Не разлей вода, – вздохнул отец. – И вечно их куда-нибудь несет, не уследишь. Как еще шеи не посворачивали… Кстати, о шеях, – перешел он на шепот.