Ева в пути

– Не верит! – провозгласил дед и замахнулся клюкой. Андрей шарахнулся, но кто-то с визгом: «Неблагодарная тварь!» ударил его под колени портфелем. Трость обрушилась на затылок, и Андрей скорчился на клумбе, вжимая голову в плечи и прижимая камеру к груди. Его били тростью, сумками, подобранными тут же ветками. Он успел увидеть, как мелькнули розовые коленки, край клетчатой юбки: какая-то девочка на мгновение присела на корточки и быстро пошла прочь, небрежно помахивая черным продолговатым предметом. По глазам скользнул солнечный зайчик, и Андрей вдруг понял, что это подзорная труба, и хотел крикнуть девочке, чтоб она подождала.

Он пил третью чашку кофе, нежно поглаживая синяк под глазом. Плакала статья, жаль. Самоубийца в счастливом городе – сенсация! Даже если прочтут всего пара человек… И те случайно – так стоила ли игра свеч? Несколько часов уже, как он смылся от озверевшей толпы, а голова все раскалывается.

– У вас из носа кровь течет! Хотите платок?

Андрей поднял глаза. Перед ним стояла девочка-подросток – насмешливое тонкое личико, серый свитер, короткая юбка из шотландки, русые волосы растрепаны. В городе, где который уже сезон в моде были пастельные оттенки, развевающиеся одежды и одухотворенные лица в ореоле аккуратных локонов, это выглядело странно, и в журналисте робко шевельнулся прибитый было охотничий инстинкт.

– Спасибо, – Андрей взял пахнущий гиацинтами платочек, старательно держа руки подальше от пальцев девочки. Растерянно повертел в руках, боясь запачкать. Девочка бочком присела напротив.

– Можно, я с вами посижу? Все столики заняты… – Андрей кивнул, и девочка завертела головой, высматривая официанта. – Спасибо. Немножко отдохну и пойду дальше. Ужасно есть хочется! – она невнимательно пролистала меню и заглянула в кошелек.

– Давайте я вас угощу, – спохватился Андрей.

– Ой, спасибо! – воскликнула она, просияв. – Я Ева, – представилась она и выжидающе уставилась на журналиста.

– Аааа…

– Что – «а»? – она мгновенно насупилась и посмотрела исподлобья, уже готовая привычно скривиться.

– Андрей, – ответил журналист, намертво задавив порыв к остроумию. – Извините, – покаянно добавил он.