Испокон веков

Вмиг на пути медведица, и сейчас тут так глупо вспомнилось,

Что в избе, коль не прибрано, не видать никому пророчество.

Орлица

Я гадала на каплях солнца, чтоб он помучился,

Если в ближайшую седмицу со мной не обручится.

Я брала, как бабка учила, чабрец и лютики:

Зов мой станет слаще в разы для него любой музыки.

Я носила только на шее своей жемчужины.

Сделаю так, чтобы был он лишь мне верным суженым.

Ветер играет с листвой, манит нашими гуслями,

Шепчет мне: «Милая, ты не играй с его чувствами».

Травник прошёл, а он смотрит всё на меня искоса,

Лишний шаг в мою сторону не сделает за изгородь.

Душа бьётся, комом слёзы к горлу подкатывают.

Привороты на него не действуют, не срабатывают.

А он опять собирается в лес, поохотиться,

Но сердце моё в его сетях давно уже водится.

Липовый мёд, цветки розмарина, другие травы,

Чтоб душу ро?дную исцелить – нет такого отвара.

Жемчужины с шеи вмиг на пол осыпались перьями

И выросли крылья дивными, быстрыми, крепкими,

Лучше брони, не пробить ни мечами, ни стрелами.

Обернулась орлицей, взмыла в небо над избами.

И верным другом стала ему в жизни, вечным спутником,

Охраняла его путь через войны и сумерки,

Гадала на каплях солнца, чтоб враги его мучились.

Была для них его ручным и крылатым чудищем.

Прослужила ему до конца его жизни, став мудрей.

Защищала его детей, а когда те взрослели – и их детей.

Ламия

Ты под рёбра залезь, только боль мне не причини.

Смерти неважно, кому голову с плеч сносить.

Она чертит круг на моей руке и говорит:

«Рыцарь мой, это нас сохранит».

И вдруг вспоминаю, что это сезон охоты,

Как мы гнались за ней, будто за звонкой славой.

Я хватаю ведьму за эти чёртовы косы,

Пока не напоила отравой.

С укором смотрят глаза, разрывая на части.

Слышу, что Псы Короля всё ближе и ближе:

«Рыцарь мой, если я умру в их проклятой пасти,

То лишь с тобой и в одной могиле».

Здесь брезжит рассвет, он тянет руки к моим плечам.

Она давит в вену мою, а саму знобит:

«Я твоя госпожа – одновременно твой палач.

Ты меня обязательно защити».

Ламия пускает мне кровь и силу мою жрёт.

Не шелохнуться, но упрямо гляжу на меч,

Чуть слышно эхо мои мысли ей передаёт:

«Вот бы голову твари отсечь».

Ты под рёбра залезь, только их мне не раздроби,

Прорастая цветком прямо из моей груди.