Элиминация души

Если задуматься, я прожил столько жизней, столько зим прошло, а я всё тот же – всё тот же Алекс, всё тех же двадцати трёх лет.

Вы, должно быть, подумали, что книга обо мне? Возможно, я вас разочарую, но это не так. Я мог бы, конечно, рассказать вам уклад небесной жизни, познакомить с главными действующими лицами, поведать про новых друзей, о том, как оборвались их пути и как быстро им удалось принять это, но об этом как-нибудь в другой раз, а сейчас я расскажу историю одной обычной жизни.

После прочтения многие из вас не поймут, почему рассказана именно эта история, неужели нет интереснее, насыщеннее? Есть, конечно же. Как и у всего, что кажется самым-самым, есть альтернатива в виде чего-то лучшего, большего. Но мне всегда казалось, что сама человеческая жизнь и есть предмет особого и часто скрываемого интереса большинства из нас. В противном случае сплетники давно бы вымерли. И поэтому не всё ли равно, кому именно эта история принадлежит?

Глава вторая

Где умирает надежда, там возникает пустота.

Леонардо да Винчи

Тесно, очень-очень тесно. С вами бывает такое, что всё нутро наружу рвётся? Вы чувствуете, как повышается температура содержимого под кожей, немой крик и никаких внешних признаков, кроме обжигающей испарины. Нет смысла хвататься за телефон, некуда бежать, некому излить душу, нет сил что-то менять и есть масса причин оставить всё, как есть.

Двенадцатое декабря. В припаркованном у большого коттеджа внедорожнике сидит мужчина. Сегодня ему исполняется шестьдесят, и даже в эти шестьдесят для всех он просто Макс.

В его жизни есть всё, о чём только можно мечтать: любимая жена, двое детей, огромный пёс, достаток, путешествия по самым нетронутым уголкам планеты, работа, приносящая удовольствие, спорт, а теперь ещё и свободное время, которое он тратил на то, что раньше приходилось откладывать в долгий ящик: он смог сыграть партию в гольф до конца, впервые за долгое время посетил театр и наконец, собрал и разукрасил модель самолёта, начатую ещё несколько лет назад.

Он полон сил, красив, зрел, спокоен, опытен. Он должен быть счастлив, но сейчас он не может пошевелиться. Его руки сжимают руль так, что на алькантаре остаются вмятины.