Страстная неделька

– Марианна, я не собираюсь тебя насиловать. Не будет отклика – я отстану.

– Спасибо, успокоили, – рыкнула я. – И вообще домой хочу.

– У тебя пять минут. Ты же понимаешь, что я могу и шантаж применить? К примеру, уволю Дарью или Инну…

– Тогда вы идиот, – процедила я сквозь зубы. – Что ещё придумаете?

– Что-что, а фантазия у меня богатая, – хохотнул мужчина. – Я жду. Так или иначе – будет по-моему.

Я нехотя приняла душ, но оделась в свою повседневную одежду. Пусть сам свои сорочки прозрачные надевает.

Вышла из ванны, и у меня отвисла челюсть.

– М-да, «скромный» явно не про вас, – пробормотала я и закрыла глаза.

Игнат Иванович стоял около двуспальной кровати полностью и абсолютно голый. И готовый…

А вот я была абсолютно не готова.

– Отчёты сдам, кредиты сделаю, только давайте вы… оденетесь, а?

– Марианн, мне тридцать пять, тебе тридцать три. Не малолетки, которые убегают от своих желаний.

Миг, и меня прижимают к сильному телу. Ещё миг, его дыхание касается шеи, после чего едва заметные прикосновения губ будоражат моё тело.

Замерла. И даже не дышу. Как бы мозг ни трещал, что связь с боссом неправильна, томящееся тело говорило об ином. А именно о длительном отсутствии мужика.

Меня взяли за руку и подвели к постели.

– Я велел тебя одеться в иное, – прохрипел мужчина, стаскивая с меня одежду.

Честно слово, моя голова начала запихивать логику в иное место. Потому что меня чертовски стали возбуждать действия шефа. А запах дорогого парфюма кружил голову.

Прохладный воздух коснулся моей оголённой кожи. Я всё ещё лежала с закрытыми глазами. Игнат Иванович рылся в тумбе, что-то доставая.

– Ладно, – нехотя произнесла я. – Одна ночь – и всё. И вы от меня отстанете.

Мужчина рассмеялся.

– Столько лет, а наивная, как дитя. Приподними голову.

Я подчинилась, и мне завязали глаза плотным платком. Затем на одной руке щёлкнул замок.

– А что…

– Тссс, не порти момент. Знаешь, я люблю разные игры. Не БДСМ, но не прочь привязать партнёршу и затрахать до безумия.

Как-то не кстати он папу моего вспомнил.

Когда руки были пристёгнуты, в глазах царила темнота, началась сладострастная пытка. Пальцы мужчины порхали по телу, играя на нём, как на струнах гитары. Губы смаковали горошинки грудей, опускаясь всё ниже и ниже.

Когда язык коснулся клитора, я уже не могла молчать и лежать неподвижно.