Сезон охоты на блондинку

Ну, и что, что на семь лет младше. Души же поют в унисон…

Маша томно вздохнула. Ей бы с Асей на пару любовный романчик бы сбацать.

– Вот тут остановите, пожалуйста.

Удержалась от визга счастья. Тормознула у остановки.

– Спасибо огромное! Удачного отдыха! Чтобы и секса много было, и море тихое, и настроение огонь!

Улыбнулась.

– До свидания.

Дверь захлопнулась, а я дала по газам. Наконец-то тишина. Это блин капец какой-то.

******

– Я дома! –толкнув дверь от себя прокричала я.

Пахло мясом и выпечкой, а ещё папиными сигарами. Улыбнулась и вдохнула родной запах. Смахнула с ног туфли, сняла кардиган и облизнула губы. Свет в коридоре я по обыкновению включить забыла и пропетляла до комнаты в полутьме. Четырёхкомнатная квартира на таганке была родительской гордостью. Они в свое время за неё поборолись, а потом сильно вложились. Особенно в капитальный ремонт. Утеплённые полы, пластиковые окна, потолок. Антикварная мебель, которую мама боготворит и чуть ли не каждый день пыль протирает.

Я провела в этой квартире большую часть жизни и не по наслышке знаю, что такое чокнутая семейка.

– Теа! – ко мне вылетела мама и приблизившись, едва не сдавила в объятиях. Отстранилась, но руки моей не отпускала.

Лариса Леопольдовна была женщиной миниатюрной, тонкокостной и худощавой. Её крашеные волосы имели жемчужный оттенок и стандартно уложены в причёску «улитка».

Рассмеялась. Мама умела в себе сочетать элегантность, вкус и простоту одновременно.

– У нас сегодня что, семейный сбор?

– Да, милая, – мама погладила руку, грустно улыбнувшись,– Тебе холодно?

– Нет, просто рука слегка затекла, – намекнула, что своё добро хочу обратно, –А папа где?

– Да, Арину уму разуму учит. Двадцать лет, а… Ладно, что уж говорить, – мама махнула рукой, – Иди мой руки и за стол.

– Это точно. Давай я тебе помогу.

– Да уже все отнесли. Остались только булочки, – мама улыбнулась.

Ее голубые глаза светились любовью. Я была на неё похожа, но больше взяла от отца.

В ванне быстренько освежилась и пошла в гостиную, где расселась вся моя семья, не считая мамы. Папа, Валерий Иванович, профессор в институте по начертательной геометрии.