Проникая в мрак

Стрелком я все же стал неплохим.

Тошнотворный запах сгоревших тел, свежая кровь, звуки сирены – атмосфера была ужасающей. Сквозь пелену глаз и черного дыма было практически ничего не видно. Из последних сил, отпуская старика, я начал подниматься, хотя был уверен, что с моей головой что-то не так. Безумец был либо мертв, либо без сознания.

Я почти встал, но топот людей из соседнего вагона оглушил меня снова. Видимо, автоматическая противопожарная система не сработала, и двери на станции не открылись. Не знаю, сколько людей, но не менее десяти, прошли по моему позвоночнику.

Я увидел их: мутно, но это были они. Розовые розы для Ёны. Сейчас это все похоже на сон, и я не хочу просыпаться.

Глава 2

Шелест бамбуковых зарослей наполнял пространство особенным духом. Это было похоже на шелест крыльев бабочки, стремительно набирающей высоту: громкий, трепещущий, но легкий. Теплый ветер работал в тандеме: листья колыхались то вниз, то вверх, вправо и влево. Но возле небольшой беседки бамбук не шумел, как прежде.

Я сплюнул слюну. От сегодняшней тренировки пот тек по спине ручьем, разносимый ветром пот убил бы чувствительное насекомое.

– Выше ногу, выше! Еще десять минут.

– Да, сабомним[2 - Корейское обращение к мастерам тхэквондо.], – коротко ответил я, продолжая истекать потом. Мышцы в ногах затвердели, натянулись, как тетива лука: если опустить ногу сейчас, то палка опустится на спину быстрее, чем я успею услышать, потому что увидеть ее я точно не мог.

Я никогда не видел и не знал Мастера Хвана. Но по ощущениям, что сложились у меня за последние годы, можно бы сказать, что он был высоким, почти как я, разве что на пару сантиметров повыше. Это подсказал мне удар с поворота, где я слегка почувствовал щекотание волос на пятке. Приятный голос с хрипотцой. Но только если его не разозлить: тогда голос учителя менялся, заставляя меня усомниться во всем на свете.

Тренировки включали в себя парные захваты, а это предусматривало прямой контакт. Кожа на руках учителя была потертой, в некоторых местах свисающей: шестьдесят лет, не меньше.

– Можешь отпускать, – обратился он ко мне, отходя в сторону. Я громко выдохнул, опуская ногу с верхнего мата. Для меня это было не больше, чем конструкция для убийственной растяжки.