Бездна

Но в то же время я понимала, что это маловероятно. Не знаю, почему я так считала. У меня не было убеждений, что я какая-то не такая или что любят каких-то особенных. Любят любых. Просто это не моя история.

В моем детстве было много любви. Может, это искупало ее отсутствие во взрослом возрасте. Может, каждому выделено определенное количество любви, и я свой лимит израсходовала.

Да и накатывало это желание отношений только иногда. А в другое время мне совсем не хотелось чувствовать связь, принимать обязательства, долго и мучительно врастать в другого человека, а потом, возможно, все разрывать.

Мне не нужен был мужчина. Мне нужны были мама и сестра. Я не просила ничего нового у вселенной. Я только не хотела, чтобы забирали то, что у меня было.

Летом мы ездили на ту самую дачу, где мама нашла нас с сестрой в цветах. Деревянный дом с верандой. Внутри все в нашем стиле – занавески в цветочек, много декоративных подушек, ковров и пледов, вазы для цветов, настольные игры… Во дворе стояли качели и беседка.

Дачный участок и дом достались маме от ее родителей, но она все переделала под себя. «Под себя» значило, что все будет уютным и красивым, для радости, посиделок и веселья, а не для пахоты на огороде или минимально приемлемого проживания и закрытия галочек «вывезла детей на природу».

Мы купались в озере, ходили в лес, собирали в лесу ягоды (не грибы – мама считала их невкусными и мещанскими). На участке росли цветы. Мама покупала семена самых необычных растений и выращивала их. Многие не приживались, потому что она была не из тех, кто тщательно блюдет правила и скрупулезно выращивает растение. Но сад все равно цвел, пышный, буйный, полный ярких красок. Овощей и фруктов мама принципиально не сажала, но на участок каким-то образом пробралась клубника и каждое лето давала нам крупные сладкие ягоды.

Я не знала тогда, что это самое счастливое время моей жизни.

В нем было столько «мы».

Когда кто-то уходит в мир иной, становится остро очевидна его отдельность. В отношениях этого нет. В отношениях есть только «мы», нет никаких «я» и никакой нужды в «я».

Как и в случае с Настей, теперь мне кажется, будто уже тогда были какие-то намеки, мысли, знаки.