Четыре кубика льда

Девяностые давно прошли, но свою безопасность и шеф, и его компаньон ценили. То, что несколько часов их машины провели без визуального контроля, и что, чисто теоретически, с ними могли что-то сделать, станет для них крайне неприятной новостью.

Безопасники наверняка стоят на ушах.

Тот, кто решился перерезать кабели, должен быть или сумасшедшим, или…

– Ясно, – хрипло сказал Марк в телефонную трубку. – Спасибо, Дмитрий Иванович, извините, что на…

– А мне вот ничего не ясно, – перебил его Глухов. – Завтра утром жду у себя.

– Да говорю же, девушка…

– Старостин, не закапывайся ещё глубже. Завтра жду от тебя нормальную информацию, а не повторение утренней байки. Ты меня понял?

– Да, – сказал Марк.

В трубке раздались короткие гудки.

* * *

Утром среды она поджидала его у подъезда.

Обычно у дома Марка – одной из четырёх двадцатипятиэтажных башен, выстроенных на окраине города компанией, принадлежащей шефу – всегда сновали какие-то люди. И в двенадцать дня, и в час ночи, и в пять утра.

– Два миллиона триста сорок семь тысяч, – сказала она, не поднимая головы.

– Что за цифры? – раздраженно спросил Марк, не торопясь выходить из-под козырька подъезда – зонта у него не было, и перспектива вымокнуть до нитки не прельщала.

Лили подошла чуть ближе.

– Столько ты украл у Стоянова за пять лет, – сообщила она. – Меньше пятисот тысяч за год. Сорок за месяц.

– Чушь, я ничего не крал.

– Копейки, Маркуша, жалкие копейки, – продолжила девчонка. – Но поверь, Стоянову не будет важна точная сумма. Важен сам факт… Он же тебя от тюрьмы спас. А ты у него воруешь. Нехорошо, Маркуша…

Он молчал, буравя её взглядом.

– Что ты мне скажешь? Что ты решил? Готов покаяться? – тихо, почти нежно спросила Лили.

Марк огляделся по сторонам, убедился, что вокруг никого нет, и одним резким движением прижал девчонку к стене.

– Если не отстанешь, сломаю шею, – пообещал он, усиливая нажим.

Алые губы Лили растянулись в улыбке.

– Не сломаешь, – сказала она.

И Марк вдруг вспомнил вчерашнюю осечку. Он попытался отогнать эти мысли и засмеяться, но понял, что не может. По телу снова прошла дрожь. Он протянул свободную руку к капюшону Лили – ему почему-то казалось, что как только он увидит её лицо, страх уйдёт.