Внучка берендеева в чародейской академии

Стало видно, что голова его не полностью обрита, но на самом затылке имеется крохотный хвостик, ленточкою перехваченный.

Глава 15

О наставниках и последствиях мужского шовинизма

– Доброго дня и вам, сударь… – выступил старшой из царевых людей.

– Наставник Архип Полуэктович. Судари остались за воротами. Я же буду вашим учителем… и куратором. А это значится, что коли у вас вопросы появятся или еще какая блажь в головы дурные взбредет, то я буду и отвечать… ну или разбор учинять, взыскивать наказание с невиновных, награждать непричастных.

А ступал-то он легонько, будто бы и не было в нем весу вовсе.

И ноги босые.

– Наставник Архип Полуэктович, – повторил он, глядя в светлые глаза царевичева человека, и тот взгляд выдержал, ответил:

– Елисей.

– Евстигней, – представился другой, на рубашке которого виднелись черные бусины.

– Егор.

– Ерема.

Этот был рыжеват и чубат, а на носу веснушки проступали.

– Емельян…

Хмурый, серьезный, и не по вкусу ему наставник Архип Полуэктович…

– Еська, – широко улыбнулся последний, самый худой изо всех.

Называли себя и остальные, на ком наставник Архип Полуэктович задерживал свой взгляд. И до меня черед дошел.

– Зослава, – сказала я, холодея.

А ну как погонит?

– Зослава, значит. – Он не спешил гнать, но вдруг оказался рядом, руку протяни и коснешься, что ремней, что змей застывших. Вона, как уставились на меня рисованными круглыми глазьями.

– Так она, – подал голос Лойко, – что, с нами учиться будет?

– Будет, – согласился Архип Полуэктович.

– Она ж баба!

– Женщина.

– Да кто ей вообще позволил…

– А это не твоего ума дело, студиозус… – Рука наставника Архипа Полуэктовича оказалась тяжелою, и от затрещины Лойко пополам согнулся. – Твоего ума дело – учить, чего скажут. Молчать, пока иное не дозволено. И надеяться, что, когда дурь из тебя повыбьют, хоть что-то да останется.

Лойко засопел, голову потирая. Хотел ответить зло, но смолчал, видать, доходчиво объяснял Архип Полуэктович.

– Что ж, вот и славно, ежели больше вопросов и возражений нет…

– Простите, наставник, – вперед выступил Евстигней, поклонился со всею обходительностью. – Никто из нас не ставит под сомнение мудрость тех, кто создал Акадэмию, однако же понятно удивление моих… собратьев.

Запнулся.