Жемчужина её моря

Он только-только сошел на сушу и, уверен, будет готов поведать что-нибудь о Вашем любимом море, – герцог Нуичертсним со всей нежностью прикоснулся к открытым плечам дочери барона, которая будто бы сжалась от этого невинного прикосновения, кивнул Обри, коротко, будто сына, обнимая его и был таков. Похоже, старый герцог и не заметил пропажи часов на золотой цепочке, еще пару мгновений назад продетых через петлю жилета.

– Кажется, Вы не очень рады моему обществу, –заметил Обри, ловко и не заметно пряча украденные часы в кармане камзола.

После он поднес бокал с вином к губам, делая небольшой глоток. Отвратительное пойло.

– Не хочу утруждать Вас, – вежливо отозвалась мисс де Кьяри, скользнув по нему глазами. Изучающими и внимательными.

– Герцог сказал, что Вам нравится море. Может, я мог бы что-нибудь Вам о нем рассказать? – время до встречи у него еще было. Через десять минут нужно будет покинуть зал, проникнуть в библиотеку, находящуюся в следующем зале, а там его будет ждать некто, кто расскажет о части нужной информации.

Другую часть информации получит его старпом, а после они объединят полученные сведения и…

– Зачем Вы украли его часы, мистер Обри?

Обри даже опешил от вопроса, едва удержав маску спокойствия на лице и чуть не подавившись вином. Похоже, только старый герцог и не заметил пропажи. В отличие от этой наблюдательной девушки.

Бернадетта де Кьяри встретилась с ним взглядами, скрещивая руки на своей тревожно открытой груди. Однако, ее лицо, скрытое маской, было бесстрастным и будто бы отрешенным.

Это вызывало невольный интерес у Обри, учитывая, что светская девушка заметила ловкость его рук, так еще и спокойно поинтересовалась, зачем это было сделано. Она не так проста, как могло показаться.

– А зачем Вы позволили ему так откровенно обнимать Вас, мисс де Кьяри?

Обри ловко парировал ее вопрос, позволив себе слабую усмешку, отпечатавшуюся в его глазах. Герцог был слишком старым для молодой дочери барона, так что вопрос был вполне справедливым. Он никогда не отличался изысканными манерами, но Бернадетта будто бы и не обратила внимания на эту бестактность.

– Потому что мы помолвлены. Я честна с Вами, мистер Обри, – ее голос был спокойным, но глаза, смотревшие на него… в них плескалась ненависть, грозящая вырваться наружу. Впрочем, самообладания ей было не занимать. Как и честности. Что ж… выходит, честность за честность?

– Потому что я вор этим вечером и моя работа – обкрадывать таких мерзких людей, как он.