Восток. Запад. Цивилизация

И Эва прикрыла глаза, а потом ответила:

– Да. Стоило.

Они и вправду явились. Эдди, взъерошенный и, кажется, раздраженный. Чарльз, потирающий челюсть, и клянусь, что на скуле его постепенно проступал синяк. И слегка виноватый тип, которого мне представили как Эдвина Дархарда. Мрачный, как ночь, Орвуд-старший, от которого во все стороны тянуло мертвечиной. И несколько растерянный Бертрам. Этот, кажется, совершенно не понимал, что произошло.

Что бы ни произошло, это ему не нравилось.

Может, потому, что поучаствовать не довелось?

Нет, мысли свои я при себе оставила.

А леди Орвуд и вовсе сделала вид, будто все это – совершенно нормально. И бледная, но спустившаяся к обеду Эванора, которая успела и платье сменить, и косу переплести. И такая же бледная и раздраженная Виктория. Она платье не меняла, а в пальцах вертела сухой листок. И… все остальное.

– Прошу. – Леди Орвуд вымученно улыбнулась. – День ныне чудесный, не правда ли?

– Несомненно. – Эдвин Дархард поспешно отряхнулся, и на губах его появилась улыбка.

 – Редко случаются дни столь солнечные и ясные, но ваше присутствие, дамы, способно скрасить любой день!

И эти слова будто сигналом послужили.

Заговорили сразу и все. Про погоду, про что-то еще, не менее важное. А Чарльз, наклонившись ко мне, тихо-тихо произнес:

– Я его видел.

– Кого?

– Змееныша. – Он шепнул это в самое ухо, и я едва не подавилась от неожиданности. Предупреждать же надо. А еще, судя по тоскливому взгляду супруга, ничего хорошего Змееныш ему не сказал.

Вот что за люди, а? Помер, так веди себя, как приличному покойнику положено! Но нет же…

– Потом расскажу, – пообещал Чарли.

– Кстати, от вашей игры меня стошнило, – светским тоном заявила Виктория Орвуд.

– Тори! – Леди Орвуд, кажется, настолько устала, что даже в ужас не пришла.

– Ай, мама, да все равно нас никто не примет как юных прекрасных леди. А вот ужасные… – Она слегка прищурилась.

– Виктория. – Голос отца был сух. – Будь добра вести себя прилично, иначе я решу, что ты слишком дурно воспитана, чтобы в принципе выпускать тебя из дома.

Глаза Тори нехорошо блеснули.

– Знаете, – Эдвин чуть поерзал, – а мне порой тоже невыносимо душно становится от всех этих правил… Иногда кажется, что я попал внутрь музыкальной шкатулки. У моей матушки есть такая, красным бархатом обита, а внутри леди и джентльмен в танце кружатся. Заводишь, и они кружатся, кружатся, пока завод не иссякнет.

Он потер лоб.