Внучка берендеева. Летняя практика

Мотнул головой, избавляясь от наваждения. Поднялся… ухватился руками за лавку, потому как пол в избе вдруг покачнулся, готовый подняться, принять отяжелевшее вдруг тело.

Вот же… верь нежити.

– Плохо тебе? – раздался ласковый голосочек.

Арей вздрогнул и для верности себя за руку ущипнул. Боль от щипка была короткой, но и ее хватило бы, чтобы морок разрушить. А поскольку Любляна не исчезла, то следовало признать, мороком она не была. Дареная невестушка, чтоб ее, сидела на лавке, сложивши белы рученьки на коленях.

– Утра доброго, суженый, – ласковым голосочком пропела она и глазками стрельнула.

– И тебе… утра… доброго. – Арей голову потер.

Болела.

– Славно ли тебе спалось? – Любляна пальчиком по шитью провела, по дорожкам серебряным, по жемчужным островкам.

И кольнуло что-то в руке холодом.

Надо же… а думал – приблажилось.

– Славно. Спасибо.

Арей кулак сжал. Что ему от этой жемчужины? Может, и ничего, может, пустое она, как все обещания нежити, а может, и пригодится.

– Что это у тебя там? – поинтересовалась Любляна и шею вытянула, силясь разглядеть.

– Ничего.

– Что-то есть? – Она соскочила с лавки. – Не хочешь показывать? Дело твое… я привыкла, что никому-то не нужна.

– Хватит. – Арей был не в том настроении, чтобы нытье слушать и уж тем более силой делиться. У самого почти не осталось.

– И кричишь… и не замечаешь…

– Ты уж определись, – хмыкнул он, – или кричу, или не замечаю.

Любляна губки поджала. Побледнела. И губу отставила, обиду выражая. Затрепетали ресницы, но к этим слезам Арей привык. Душою очерствел он, что ли? И Любляна поняла. А может, не она, но тварь, в ней сидящая, почуяла, что не будет поживы.

И если так, то зачем тратиться.

Любляна подошла к ведру, зачерпнула водицы ковшом и Арею поднесла:

– Испей. Полегчает. Батюшка наш, когда перебрать случалось, говаривал, что ничего нет лучше водицы колодезной.

И пить вдруг захотелось так, что зубы заломило. Только желание это было не его, не Ареево. И жемчужина в руке холодом опалила, упреждая о том.

– Спасибо, – сказал Арей не невестушке, которая на него глядела, что голодный на пряник, но соннице.