Владетель Ниффльхейма

Она провожала туманы к городу и, подсеяв в седые дымы, скармливала людям.

Людей Брунмиги было не жаль.

– Ниссе ведь не сам тебе перечит? – спросил Хозяин, и соболиные головы, повернувшись к Брунмиги, зашипели.

– Он… он ничего не говорил.

– Не сам, – уже утвердительно произнес Хозяин. – Курганник снова игру затеял. Мало ему. Ну что ж, сыграем.

Он снова вывернул шею, в проломе крыши силясь разглядеть солнце. И замер, не дыша. Пришлось замереть и Брунмиги. Лишь соболя пересвистывались, обсуждая новость.

– Иди, – произнес Хозяин. – Оседлай зверя. Разговаривать будем.

Брунмиги опрометью кинулся из дома. Не любил он бывать внутри – чадно там, ледяно. И чучела в обындевевших шкурах хранят покой тысячи одного котла, под которыми горят тысяча и один костер. И все – зеленого, мертвого огня. Мечется неистово варево в котлах, брызжет ядовитой слюною, корчится в муках и, доходя до края, дымом становится. А когда выгорает в котле все до капельки, Хозяин новую порцию варева кидает, которое тогда и не варево еще, но то, о чем Брунмиги и думать мерзостно.

Нет, нет, людей ему ни капельки не жаль, но… реки-то травятся. И лес. И все иное, чего к людям отношенья не имеет.

От Хозяина эти свои мысли Брунмиги берег.

В миг, когда круглая луна выползла на небо, ворота вновь открылись. Вылетел из них белый медведь в красном чепраке, в золоченой сбруе. Тяжелым галопом пошел он по-над землей, и поземка полетела из-под лап, следы затирая.

Вылетел медведь на холм и остановился.

Всадник сошел на землю и, увязнув, поднял руки, показывая пустые ладони.

– Не спеши воевать, Курганник. Разговаривать будем.

– Так вроде не о чем нам с тобой говорить, Варг Безымянный, – но Курганник все же выполз из норы на треть. Устроившись в центре камня, перед самой медвежьей мордой, он достал из складок тела куриное яйцо и уколом когтя пробил рыжую скорлупу.

– Нет.

– Тогда к чему все? Мальчишку ты не получишь.

– Он уже мой. Всегда был моим. И ты это знаешь. Ты вор, Хаугкаль.

– А ты – убийца. И что теперь?

– Я не хотел его убивать.

– Да ну?

Варг вытащил бубен из складок плаща. Сухие пальцы коснулись кожи, порождая звук глухой, тягучий, не то стон, не то крик.

– Я много думал с последней нашей… неудачи, – Варговы слова мешались с песней бубна.