Владетель Ниффльхейма

– Сссдраствуй, – прошипела она, перетекая на пол. – Сссдрасствуй, Сссема.

– Где Шурка?

– Шшшурка? – тень обернулась вокруг миски. Длинный язык ее коснулся крови, и тень благостно заурчала. – Ты сссам ссснаешшшь.

– Он там?

– Там, – легко согласилась она.

– Верни его. Слышишь? Верни!

– Бессспокоишься? Бессспокойссся… Сссбежал… сссбежал… трон пуссстует. Всссем плохо.

Она забралась в миску с лапами. Тень поглощала кровь и росла, становясь больше, черней.

– Ты ушшшел… ты ушшшел… бросссил.

Мы рассстроены. Сссильно.

– И поэтому вы забрали моего сына?

– Нет. Он сссам. И всссе сссам. Он не отссступит.

– Не отступит, – повторил Семен Семенович. – Я учил не отступать.

– Всссегда первым. Верно? Во всссем… и он сссправиться. Ссстанет владетелем Ниффльхейма.

Тень улыбнулась беззубым ртом.

– Это будет сссправедливо… сссправедливо… но есссли ты хочешь, я могу предупредить. Расссказать правду. Всссю до капельки. До поссследней капельки крови.

Она попятилась, показывая, что в миске пусто, и Семен Семенович, вытянув руку, надавил на разрез.

Тень ловила кровь на лету и жадно глотала. Каждый глоток порождал волну судороги, а тело раздувалось, пока не раздулось до предела. Оно лопнуло, выпустив тысячу крохотных перышек, которые шевелились и шелестели, повторяя каждое, произнесенное Тенью слово.

– Верни Шурку и у тебя будет столько крови, сколько захочешь.

– Хорошо бы. Но расссве я могу?

– А кто может?

– Ты ссснаешь. Сссоветниса поговорила бы с тобой.

Ей есть, что ссскасать тебе. Есссть… а я – лишь тень… просссто обыкновенная тень.

Перья раскрылись маленькими жадными ртами. И каждый тянулся к руке, норовил поймать свою собственную красную каплю, которых слишком мало было для всех.

– Но есссли ты хочешь… сссделка… сссделка… я сссделаю твоего сссына ссснающим.

– Что взамен?

– Другой. Время. Дай ему дойти. Не дай… не посссволь его убить сссдесь. Сссащити. Там – мы сссами. Сссдесь – помощь. Сссогласись. И я сссделаю так, как ты просссишь.

– Как его имя?

– У него нет имени.

– Тогда как я узнаю его? – спросил Семен Семенович, уже приняв решение.

Он не был плохим человеком. Он просто любил сына.

– Уссснаешь… уссснаешь… Ты уше ссснаешь. Он там же, где и твой Шшшурка. Ты просссто не видел. Он третий. Но пришшшел другим путем, – набрякшая тень отползала к камину, оставляя на полу широкую полосу слизи. – Ты не сссамечал. А теперь сссаметишь. И сссдержишь ссслово.