Владетель Ниффльхейма

На что глядеть? Зачем? Уходить надо туда, где безопасно. А он не понимает, словно назло. Папа вот тоже часто назло маме делает. Вроде бы и не специально, а получается, что…

Шар остановился, уткнувшись в ограду из белых ровных валунов, похожих не то на бревна, не то на огромные куски школьного мела. Вершины их, поднимавшиеся над Юленькиной головой, доходили едва-едва до половины шара.

– Рррау? – донеслось сзади. – Ррра-рра-рррау?

– Алекс…

– Да погоди ты! Смотри! Офигеть! Это же…

Самое уродливое лицо, которое Юленька когда-либо видела.

А видела она не то, чтобы много, но как ей казалось прежде – предостаточно. Но это лицо было особым. Идеально круглое, с гладкими щеками и носом, что выдавался вперед, словно клюв, с крохотным ртом-дырочкой и совсем уж неразличимыми глазами, оно походило на ту страшную маску, купленную мамой на распродаже.

Мама еще врала всем, будто бы маску из Венеции выписала.

Зачем? Юленька не знала.

А это лицо было живым. Стоило Алексу – вечно он всюду лезет! – прикоснуться к пористой коже, как веки дрогнули и разошлись.

Под ними оказались каменные глаза с крохотными зрачочками и желтой радужкой.

– М-мамочки, – сказала Юленька, пятясь.

Голова же ничего не сказала, но вытянула губы трубочкой и плюнула. А потом закашляла и завыла обезумевшей пожарной сиреной.

– Бежим! – крикнул кто-то, но не Алекс.

И Юленька клятвенно пообещала себе, что когда вернется домой – а она непременно вернется домой! – обязательно займется спортом.

Бегом. По утрам. В парке.

Или с мамой в спортивном зале… с мамой лучше… Юленька сильно соскучилась по маме. И если бы она не бежала, то непременно заплакала бы.

Глава 5. Встреча

Девчонка споткнулась и полетела кувырком в блеклое гниловатое море. Она падала молча, и Джек подумал, что это хорошо – тролли не услышат. А потом подумал, что кошку он все-таки пнет, и остановился.

Дышал он тяжело. Из открытого рта текла слюна, а в боку кололо, как будто туда иглу вогнали.

Джек на всякий случай пощупал, но если игла и была, то сидела глубоко в теле.

– Чего встал? – поинтересовалась Снот, запрыгивая на ветку странного дерева. Ветка прогнулась, дерево задрожало, а кошачьи когти пробили нежную кору, выпуская мутные соки. Шерсть Снот стояла дыбом, а пушистый хвост нервно подрагивал. Выглядела она весьма недовольной.

Можно подумать, Джек доволен. Это же он сидел внутри пустой головы, которой тролли играли в мяч.