Внучка берендеева. Третий лишний

 – Ее щечки зарозовелись. – Не только Сухомлинские на земли Ксении Микитичны зуб точат. Есть еще Нарвышины, которым твой батюшка родней приходится. И Зельские… в том роду твоя тетка живет, хоть бездетная, а все родня…

…и все-то из первой сотни, если не по родовитости – царской кровью ни один не отмечен, это Арей помнил, то по богатству.

Знатны.

Жадны.

И за лишнюю медяшку готовы если не на все, то на многое. А земли отцовы – это не медяшка, это кость, которую каждый уже своей считает. И если промеж собой они еще договорятся.

Быть может, договорятся… полаются изрядно, подергают один другого за бороды, попроклинают от души, но после, убедившись, что противник силен и не отступится, разделят прибывшее богатство…

Но Арей…

…незаконный сын.

…признанный наследником в обход иной родни.

…раб беглый.

…ныне боярин, равный, стало быть. Этакой пощечины бояре не простят.

– Они же вас…

– Не меня. Кто я такова? – Царица легонько толкнула тварь, и та рассыпалась прошлогоднею сухой листвой.

Ветер дыхнул, и листва разлетелась, чтобы вновь собраться, закружиться вихрем. Арей слышал, как шепчутся они.

И древняя сила в склепе пробуждается.

Почти.

– Это мой супруг, милостью Божини овеянный, исполняет волю покойного ныне боярина, верного слуги своего. И неужели каждый из тех, кто ныне, живота не жалея, служит государю, не достоин, чтобы воля его последняя была исполнена в точности?

Она смеялась.

Не улыбаясь. С мертвыми глазами. А все одно смеялась. Над ними, боярами, которые ее ненавидели.

Над женами боярскими, что захлебывались ядом зависти. Над Ареем с его смешными потугами выйти из игры.

Никому сие не дозволено, ни царю, ни холопу.

– Отчего же воля эта… – злость поднялась со дна души, мутью, гневом огненным, с которым не совладать, – только сейчас известна стала?

– Оттого, что боярыня в ненависти своей, прятала заветную грамоту…

– И не спалила?

– Верно, настолько совести не утратила. – Теперь губы царицыны алые дрогнули, сложились в подобие улыбки.

 – Или боялась, что Божиня этакого не простит…

…мертвый пепел простит, а грамоту сожженную – нет?

– Думаете, вцепятся в меня и про вас забудут?

– Не наглей. – Легкое движение пальцев, и сила накрыла Арея, сырая, что земля, тяжелая. Того и гляди погребет. – Но нет, не думаю… таких, как ты, сотня нужна, чтобы про меня забыли, да и то… но птичка по зернышку клюет. А одна кость, своре собак брошенная, эту свору надолго занять способна.