Голодная бездна. Дети Крылатого Змея

Чем больше знаешь, тем ближе становишься, а она и так подпустила его чересчур близко.

– Дед принес меня в жертву, – Мэйнфорд гладил запястье. – Тогда остался след от кандалов, хотя я и не вырывался. Я сам лег на камень, потому что это было…

– Правильно? – подсказал Кохэн.

– Да, пожалуй. А сейчас следов нет. Я ведь и кандалы ощущал вполне реально. И если дело в том, что тело просто воплощает мой бред, – он коснулся висков, – то почему избирательно? Только не говори мне, что разум – это слишком сложный инструмент и наука пока его не постигла.

Это он произнес ворчливо, и почему-то Тельма улыбнулась.

– Не буду.

– На алтаре есть письмена. Обрывки… вот эта часть, – Мэйнфорд чиркнул пальцем по груди, рассекая рисунок пополам. – И да, я мог ее запомнить. Но вторая…

– Вторая половина осталась в Атцлане. Ты там не бывал, – Кохэн сел-таки на пол. – Ведь не бывал?

– Нет.

– Книги? – предположила Тельма. – Зарисовки. Дневники. Снимки. Любая случайная картинка, которую твой разум мог запечатлеть.

Она искала рациональное объяснение, и не только для себя. Ему тоже нужно. Он не готов поверить в богов, пусть даже боги отозвались на его крик.

– Наверное, – Мэйнфорд готов ухватиться за это объяснение, правда, он тоже не привык лгать себе, поэтому качает головой. – Возможно… только… что здесь написано?

– И породило небо троих сыновей: старшего назвали Тлаклауке. Он был красным от небесной крови. Родился второй сын, которого назвали Йайанке, он был самый большой, у него было больше власти и силы, чем у других.

Кохэн читал, раскачиваясь, и голос его наполнял комнату.

Слушать было тяжело.

– Третьего назвали Кетцалькоатль, образом он был подобен змею, но возжелавши летать, слепил себе крылья из глины…

Тельма слушала, но почему-то слова проходили мимо.

– …и тогда Тлаклауке стал солнцем и подчинил себе мир, а также всех людей, которые в нем обитали. Кетцалькоатль воспротивился его власти. Сразились братья. Тлаклауке ударил его дубиной, и Кетцалькоатль упал в воду, где и обратился в ягуара.

– Что это? – спросила Тельма шепотом.

– История, – так же шепотом ответил Мэйнфорд.

А Кохэн продолжил:

– И стал Крылатый Змей солнцем. И был тринадцать раз по пятьдесят два года. Тогда Йайанке превратился в ягуара и так ударил лапой Кетцалькоатля, что тот свалился и перестал быть богом. И случилась гибель второго мира.