По ту сторону жизни

 – Я ведь чуяла, что неспроста все… она меня травками поила… Небось, если б не травки, я бы сразу разобралась… Затейники, вздумали меня сумасшедшей выставить… сделали безголовой старухой.

– Это… – Диттер оглянулся на меня, явно ища поддержку.

– Она в своем праве, – я покачала головой. – Им не причинили вреда. Физического.

А вот та жизнь, которая их ждет. Вряд ли блондинчик чудом излечится от своей страсти к играм. Да и умнее он не станет.

– Кто получил бы наследство?

– По завещанию? – Ведьма выглядела донельзя довольной.

Что ж, проклятие было совершенно. И пока оно еще висело, полностью подавляя способность своих жертв воспринимать мир реальным, но пройдет пара дней или месяцев, и они осознают, что любовь их искусственна, а вот жизнь – она настоящая. Изощренно.

– Большей частью школам отойдет… кое-что приютам для одаренных. Храмам…

Я кивнула. Понятно. Такое завещание можно опротестовать, если доказать, что старуха была безумна. Дело затянулось бы на годы, но… может, рассчитывали договориться? Половина состояния тоже много.

И как наследник… Блондинчик поцеловал раскрытую ладонь Мари. А я отвернулась. Заслужили. Жалости я не испытывала, сочувствия тоже. Я протянула руку к вдове и потребовала:

– Мое письмо.

Глава 17

Старуха вышла.

– И что нам делать? – мрачно поинтересовался Диттер, потирая колечко. Его явно подмывало обратиться к силам высшим, вот только подозревал, верно, что повод недостаточно веский. А силы оные лучше по пустякам не тревожить.

Свет – он тоже не всегда благодатный.

– Ничего, – я поводила руками над макушкой Мари. – Само пройдет.

И вообще… По заслугам.

– Но это же…

– Она в своем праве. – Нити проклятья колыхнулись, истончились, но лишь затем, чтобы вновь восстановиться. Они срастались моментально, не меняя узора, из которого мне, если быть честным, были понятны лишь отдельные элементы.

– Это незаконно…

Как сказать… проклинать людей, конечно, закон не разрешает, но если проклятье не причиняет физического вреда, то ведьма отделается небольшим штрафом.

Диттер запыхтел.

– Она могла…

– Что? Обратиться в жандармерию? – Я помахала рукой перед глазами Мари, но та даже не моргнула. Вот это я понимаю, сила… – Во-первых, ее здесь не любят, а потому с большой долей вероятности никто не стал бы слушать, что там лепечет сумасшедшая старуха.