Рассказы

И читаем у Левита, – брат Томас говорит спокойно, размеренно, делая долгие паузы, точно желает, чтобы все присутствующие прониклись важностью сказанного: – "Чья душа склоняется к магам и кудесникам и с ними блудит, против того хочу я поднять лик свой и низринуть из стада народа своего". Тоже и в главе 20 находим "Тот мужчина или та женщина, в которых пребывал пифонический или прорицательский дух, должны быть умерщвлены"!

Ты не слушаешь его, тебе уже все равно, тебя нет, потому как то окровавленное, изломанное, чуть прикрытое лохмотьями существо не может быть тобой.

– По размеру греха будет и род наказания, – закончил речь брат Томас. – Quemadero[3 - Кемадеро (quemadero), то есть площадь огня. Это площадь, где осужденные сжигаются живьем или фигурально в их изображениях. Она всегда отводилась в поле, вне города.].

…sanctоrum communiоnem… /святых общение/

Толпа. Пришли полюбоваться на то, как станут жечь ведьму. Свистят, выкрикивают проклятья, швыряют комья грязи и не видят, насколько сами грязны.

Я вглядываюсь в них, пытаясь понять – если по образу и подобию Его сотворены, то неужели Он, Творец и Создатель столь же отвратителен, как эти люди?

Дьявол, Дьявол во мне, он нашептывает, он отворачивает от веры истинной, он склоняет ко тьме неверия.

Я не поддамся.

Верую.

И сомневаюсь.

…remissiоnem peccatоrum… /оставление грехов /

Я читаю merita[4 - Вины (merita). Этим выражением имеют обыкновение обозначать извлечение из процесса инквизиции, читаемое секретарем перед аутодафе каждый раз, когда на основании окончательного судебного решения виновный должен выслушать свой обоснованный приговор.

Я стою спиной к тебе, лицом к людям, но людей не вижу… паства, стадо жадное и нетерпеливое, испуганное и ненавидящее. В рай под хлыстом пастуха? По узкой тропе? А что там, за вратами? Не лавка ли мясника, который прячется под маской Бога? Ведь тот не может быть жесток настолько, как мне видится сейчас?

И что я делаю здесь, среди них? Собственными руками отдаю то, что дороже всего.

Credo, Domini.

В словах пустота.

– Ведьма! – тонкий детский голосок взлетел к небу. – Ведьма!

…carnis resurrectiоnem… /воскресение плоти/

– Ты уверен, что желаешь этого? – Брат Томас хмурится пуще прежнего, скребет брюхо, смотрит недоверчиво. – Совсем не обязательно… ты и без того проявил себя верным сыном Матери нашей Церкви.