Рассказы

Поначалу она даже плакала и стыдилась собственных слез, потому что те, кто ждал до нее, наверняка, не думали о всяких пустяках, вроде собственного одиночества. И теней, что ночью наполняют комнату странным подобием жизни, не боялись, и ветра, и вышивать, конечно же, умели.

Внизу море сверкнуло осколком стекла… как витраж в ее старой комнате, где красные рыбки и зеленые полосы водорослей. Отсюда, с башни, не разглядеть ни водорослей, ни рыб… ничего.

Ничего не должно отвлекать принцессу от ожидания. Разве что вышивка, бусинка к бусинке, на тонкую нить, на жесткую ткань, по расчерченному кем-то узору.

Вышвырнуть бы… в окно, и платье это дурацкое тоже, ей совершенно не идет белый цвет, и ждать она не умеет… стыдно.

А нитки снова запутались, сплелись в легковесный разноцветный комок, совсем как тот, которым птиц ловят. И она тоже, как птица, в башне этой, по вычерченному узору… нелепому обычаю… дождаться спасителя, того, у кого смелости хватит… и ведь все же знают, что не придет никто… а если и придет, то не станет рисковать жизнью, чтобы вызволить из заточенья… еще год-другой и совет, решив, что старинный обычай исполнен, даст согласие на заключение династического брака… нужно лишь подождать.

Снова подождать.

А рыцари… их не бывает… сказка для влюбчивых принцесс… чтобы было легче ждать.

Ветер, забравшись в комнату, толкнул склянку с бисером, разноцветные стеклянные капли дождем посыпались вниз, добавляя переменчивому морю еще немного красок.

Н’гаи замолчала и, спрыгнув со стола, осторожно потрогала кефирное пятно на полу.

– Ну и о чем эта сказка?

– О принцессе. Об ожидании. О глупых обычаях и вычерченных кем-то узорах… – Н’гаи с задумчивым видом облизала лапу. – Нет, все-таки кефир – это гадость. Как ты его пьешь?

– Не знаю… привычка такая.

Н’гаи понимающе мурлыкнула и удалилась, предоставляя мне возможность убраться. Привычка… правило, обычай… а действительно, почему я кефир пью? Ведь не люблю же.

8

Н’гаи-Кутуми лежала на постели, свернулась пушистым клубком и мурлыкала что-то себе под нос.

За окном молодой зеленью закипала весна, наломать бы влажно-желтых ивовых веток с мягкими серыми пуховками соцветий и, поставив в вазу, долго-долго наблюдать за тем, как распускаются нежные листья, распрямляются, растягиваются, наливаясь призрачной силой воды и… умирают.

Не знаю, раньше мне не было больно смотреть на то, как умирают букеты, не важно какие: пышные розы, фарфоровые каллы, шелковые ирисы или те же весенние котики.