Рассказы

– Дуры вы, – фыркнул Терновник, – зато она настоящая.

Но никто не обратил внимания на его слова. Да и подумаешь, какая-то Ромашка… Вот небывалая жара – это новость, а Ромашка – так, эпизод.

В долгой жизни розария было много эпизодов, все и не упомнить…

Н’гаи-Кутуми замолчала.

– А что стало с Ромашкой?

– Не знаю. Может быть, засохла от стыда, может, садовник, наконец, заметил сорняк и выдрал с корнем, а может, продолжала расти, жутко страдая от комплекса неполноценности. Цветы, они странные, почти такие же странные, как и люди.

– Тогда обязательно спроси, каков сыр на вкус.

Н’гаи-Кутуми фыркнула, наверное, ей совершенно не интересен был вкус лунного сыра. Кошки вообще не любят сыр. Мы еще долго смотрели в окно, а я все думала о Ромашке…

5

Зима началась с хрупких снежинок и тонкой пленки льда на дворовых лужах, пушистого беззвездного неба и желтого фонаря во дворе.

– Как если бы солнце на цепь посадили, – заметила Н’гаи. – Вы, люди, вообще любите все привязывать. А знаешь почему?

– Почему? – послушно спросила я.

– Потому, что не умеете верить и боитесь, что тот, кому вы поверили, обманет. Привязать, это ведь надежнее. Хочешь, сказку расскажу?

– Давай.

Однажды в грозу одна из Молний, заблудившись на земле, забыла дорогу домой. И имя свое забыла, и вообще все, что было раньше. Просто наступило утро, и Она поняла, что существует, вот так, сама по себе.

– Здравствуй, – сказала Она и удивилась, что умеет говорить. Но потом подумала и решила, что, наверное, так и надо. Говорить ей понравилось.

– Здравствуй, здравствуй, здравствуй… – она здоровалась со всеми, кого видела. И с ручьем, и с травой, и с желтой в черную крапинку божьей коровкой, которая, вместо того, чтобы ответить, улетела. Впрочем, Она не обиделась: не умела.

– Здравствуй, – сказала Она человеку, и тот ответил. То же слово, а голос другой. Ей понравился и голос, и человек, она хотела разговаривать с ним, но не знала, о чем.

– Как тебя зовут?

– Не знаю… не помню. А это важно?

– У каждого предмета должно быть название, – строго ответил Человек, – а у существа имя.

Это было разумно, и Она удивилась, как сама не додумалась до вещи столь очевидной.

– Я буду называть тебя Огонек, – сказал Человек и протянул руку. – У тебя волосы цвета огня и ты мне нравишься.

– Ты мне тоже.