Почти цивилизованный Восток

Пахло…

Да городом и пахло. Железом. Дымом. Сточными канавами, которых вроде и не было, но Эдди их чуял. Прячь или нет, от вони так просто не избавишься.

Он оценил и кружевное плетение ограды.

И ворота, что распахнулись перед экипажем будто сами собой. Серый камень. Серые фигуры диковинных зверей. Узкие стрельчатые окна, которые тоже кажутся серыми.

Редкие цветы.

Правда, им тут тяжело, оттого и цветут мало, да и вовсе выглядят так, словно вот-вот прахом станут.

Дверь открыли.

Поклонились.

– Господин ждет.

Плевать.

А некромант за полдня успел перемениться. Куда только подевались и дорожная помятость, и щетина.

– Добрый вечер. – Эдди приподнял шляпу, решив, что и этого довольно. – Или не очень.

– У меня сестра пропала. – Бертрам указал на кресло. – Садись.

Тут Эдди и подумал, что где-то он уже это слышал.

– Вот… прислали. Письмо.

Некромант протянул пару мятых листов, исписанных бисерным почерком. И рука таки дрогнула.

– Давно? – Листы Эдди взял.

Скользнул взглядом, отмечая, что почерк, конечно, красивый, но за этой красотой хрен поймешь, чего там написано. То ли «а», то ли «о», то ли просто кружавчики.

Нет, он прочел.

Читывал каракули и похуже.

Бертрам не торопил.

– Маменька утверждает, что понятия не имела об этом… Серджио. Я отправил людей к ее подруге, но… сам понимаешь, пока туда, потом обратно… полиция… они немногим больше могут. Да и ненадежно это. Слухи пойдут. Хотя… плевать на слухи.

Он стиснул кулаки, и в кабинете стало неуютно.

Настолько неуютно, что и Эдди это ощутил всей своей каменной шкурой.

– Верни ее.

– Послушай… – Эдди осторожно положил листы. Ничего нового.

Большая любовь.

С девицами случается. Со всеми, даже самыми разумными. И незамутненная вера, что все-то будет хорошо, что с нею ничего плохого случиться не может. Что она выйдет замуж, обустроится и всенепременно напишет.

– Погоди, – Бертрам вскинул руку. – Вот. Сегодня принес какой-то оборванец.

Тот же почерк. Бисерные буковки, утопающие в завитушках. Таким хорошо писать приглашение куда-нибудь, а не это вот… нет, ничего такого в письме не было, кроме острого ощущения неправильности.

– Ты можешь хотя бы объяснить, что с ней? – тихо спросил Бертрам. Он оперся на стол, и показалось, что, несмотря на кажущуюся худобу некроманта, дубовая столешница все же не выдержит его веса.

– Ну…

– Правду.

Правду. Эдди поскреб щеку.