Почти цивилизованный Восток

И в ней он высказал, что половину драгоценностей ему пришлось отдать за это покушение, за артефакт, который стер бы все следы.

– Ты не виновата.

– Я себе тоже это говорю. Но помогает слабо. Тогда я чудом сдержалась, чтобы не убить его.

– И правильно.

– Нет. Я должна была, но… но он вдруг стал ласковым. Потом начал говорить, что все сделал из любви ко мне. Что все еще меня любит. Что иначе нас очень скоро нашли бы. И его бы убили. А так… так никто и не искал. Что я сама виновата, всегда давала понять, что стою выше… что…

Она закрыла глаза.

– Все прошло. – Эдди положил ладони на плечи. – Все уже прошло.

– Если бы… Некоторые ошибки не исправить. Только и остается думать, как сделать так, чтобы не стало хуже. Сейчас проще. Легче. Я уже перестала думать, что я сделала не так. Почему наша любовь оказалась такой… ненадежной?

Эдди мог бы сказать.

Напомнить.

Про эти вот исчезновения, когда папаша просто уходил, не давая себе труда предупредить. И плевать, что скоро зима, а дров нет. И крыша разобрана, он ведь обещал сделать.

Про возвращения.

Пьяные песни. Крики. Про… другое.

Этот угребок должен был умереть раньше. Определенно.

– Прошлое… мне нужно будет встретиться с ними.

– С кем?

– Для начала с родителями Элоизы. Объяснить. Попросить прощения… Не знаю. Наверное, это глупо, но мне действительно нужно их прощение. И… чтобы ее похоронили. Под своим именем.

А стало быть, возникнут вопросы.

– Скажи, что это не имеет значения, – попросила матушка.

– Не скажу.

Матушка покачала головой. И Эдди уточнил:

– Тебя будут искать? Ну… если станет понятно, что…

– Будут. Не потому, что так уж обрадуются. Скорее, наоборот. Но… моя семья весьма строгих нравов.

– Поэтому ты с ними и не связывалась.

Ведь могла же. Письмо отправить несложно. Даже в их захолустье почтовые фургоны появляются. А то бы и Эдди отвез в какой город, чтоб побольше и поприличней.

– Пожалуй. Хотя… не только. Мне было невыносимо стыдно. И страшно. Это ведь страшно: признаться, что ты стала соучастницей убийства.

– Ты не виновата.

– Виновата. И я, и твой отец, и Элоиза. И те, кто убивал. Мы все виноваты. Но… да, страшно тоже. И не из-за того, что я сделала. Скорее, из-за Милисенты. Пусть семья не одобрила брак, но заключен он был по закону. Это не стали бы оспаривать. Однако… мне бы не позволили остаться там. И… Милисента.