Очень древнее зло

Только… вряд ли их было много.

– Да и душница должна была что-то есть, – протянул Лассар.

– У нежити нет души, – Светозарный руку с меча все-таки убрал.

– У нежити – нет, но не все твари в полной мере являются нежитью, – Ксандр вернулся и выложил на стол длинные тубы. – Многие по сути те же животные, пусть и измененные тьмой. А стало быть, пусть и не полноценная душа, но какая-никакая сила в них имеется. Сайрин и вовсе близок к человеку.

Всех передернуло.

А я подумала, что в здешнем мире эволюционистам придется сложно.

– Как бы то ни было, будем считать, – мой голос звучал отвратительно бодро. – Что тварь взяла и… и научилась как-то открывать порталы? Проходы? Главное, она открыла их для…

Слово «невеста» застряло у меня в горле. И злость накатила такая. Не они невесты! Они тут… по недоразумению! И вообще…

– Их высочеств, – заговорил ладхемский посол. – Что ж, пусть даже мы не столь хорошо знакомы с магией, но теория выглядит вполне… правдоподобной.

Виросец склонил голову, показывая, что полностью согласен с коллегой.

– Осталось понять, куда их выбросило, потому что…

И снова молчание.

Взрослые люди. Суровые. Опытные. Иных бы не послали. Но и они боятся сказать вслух то, что вертится на языке у каждого. Будто, облеченное в слова, оно вдруг сбудется.

И демоница пожалеет несчастных принцесс.

Или…

– Мертвый город, – Ксандр вытряхнул из тубы желтый свиток, даже с виду хрупкий. – Больше некуда. Если порталы куда и открываются, так туда… только там еще осталась подобного рода… твари.

Пальцы потянули за тонкую ткань.

Пергамент?

Бумагу?

Чем бы это ни было, но оно оказалось довольно длинным.

– Будьте добры, – Ксандр протянул край Светозарному и тот прижал его пальцем. – Это самая древняя из карт. По преданию, её рисовал Ричард I, но не уверен, что это и в самом деле так.

– Аснот, – Командор прижал другую сторону карты. – Хороший мальчишка. Толковый. Воин из него, правда, никакой, но вот с картами он ловко управлялся.

Желтизна была неравномерной, где-то ткань – или все-таки пергамент? – светлела почти до идеальной белизны, где-то, напротив, становилась столь темной, что и линий-то не различить.

Люди потянулись к столу.

И обступили его.

Я же, протиснувшись меж двумя ладхемцами, прижалась к Ричарду.

Город…

Никогда не любила чертежи.

– Окраины он еще толково сделал, но вот центр пришлось рисовать вместе с Ричардом. И мной. По памяти. А что там теперь на самом деле, как знать.

Дворец.