Очень древнее зло

Услышать что-либо в этом реве ветра и волн было невозможно.

Угадал и согласился.

И стиснул рукоять меча. Не древнего, еще не овеянного славой, но вполне себе надежного. А вой приближался.

Дэр Гроббе подумал, что мог бы отказаться от высокой чести.

И что это было весьма разумно.

Осмотрительно.

Что нынешний Повелитель не таков, чтобы за отказ скормить химерам. И понял бы. И принял бы. Поглядел бы с упреком, да и только. А уж совесть дэра Гроббе как-нибудь с этим упреком смирилась бы.

И голос разума, опять же, нашептывал, что соваться в Проклятые земли… ладно, сами-то земли вон, не больно проклятыми и оказались. Обыкновенными даже, если хорошо подумать. Но это же ж только тут, по краешку. А ежели вглубь?

То-то и оно.

Вглубь-то земли куда как более проклятые, что уж о море говорить.

И надо было отказаться.

Надо.

А он согласился. И уж потом, после, смущаясь непривычно – отродясь старый пират этаких тонких чувств не испытывал – говорил с командою.

Переглядывались.

И первым тронул печальную струну Антонио.

– Отчего бы и нет, – меланхолично произнес он, и голос его был тонок и звонок. Поневоле закралась мыслишка, что не ошиблась демоница-то.

Что, может…

Но её дэр Гроббе отогнал.

– Погибнем, – сказал он, чувствуя непонятную тоску. – Скорее всего.

– Вполне вероятно, – согласился Антонио. И пальцы пробежались по струнам, а на лощеной физии застыло выражение величайшей задумчивости.

И заиграл чего-то такое, то ли похоронное, то ли лирическое.

Вдохновляющее в общем. Понять бы на что.

Большой Дук поскреб голову.

– Дык… того… там же ж, небось… сокровища.

– До них поди-ка доберись, – заметил Юнни, не переставая ковыряться в носу, что явно говорило об интенсивном мыслительном процессе. – С одной-то стороны… а с другой если, не сам на сам пойдем же ж?

И дэр Гроббе подтвердил.

– Тогда рискнуть можно… небось, Повелитель знает, чего делает.

– Как бы копыта с этого шансу не протянуть, – пробурчал Брав.

– Можно подумать, когда-то проще было, – Антонио прекратил мучить струны и огляделся. – Устал я… притворяться устал. И вообще…

Он провел ладонью по гладкому лицу.

– Я, конечно, не совсем, чтобы благородный… только вот… чего я усвоил.