Одинокий некромант желает познакомиться

Ненамного, но все же…

Глава 2

Матушка Никанора стала частой гостьей. Она, пожалуй, и вовсе не отказалась бы поселиться в особняке, однако здесь Никанор проявил прежде несвойственное ему упрямство и приобрел матушке собственный дом.

Еще один – брату. И второму тоже. Более того, он готов был приставить их к делу, хотя, по собственному признанию его, особыми способностями братья не блистали, но все же родня… Не важно.

Госпожа Лазовицкая обычно появлялась без предупреждения. Она держалась хозяйкою, всем видом своим показывая, что именно с нею и следует считаться.

– Пора рожать, – она тыкала толстым пальцем в живот Анны. – А то где это видано… связался на свою голову с пустоцветихой…

И громкий ее голос разносился по комнатам. В такие минуты Анна совершенно терялась. Ей хотелось уйти, запереться в оранжерее, пожалуй, единственном месте в доме, которое Анна могла бы назвать своим, но от госпожи Лазовицкой было не так просто избавиться.

С тем, прежним, Никанором она, быть может, нашла бы в себе силы поговорить, а нынешний ее пугал.

Она решалась. Долго. Она выбирала момент, а выбрав, сумела сказать:

– Кажется, я не совсем здорова.

Тот разговор получился недолгим, мучительным, несмотря на то, что Никанор проявил немалое терпение – с возрастом он сделался весьма раздражителен и нервозен, хотя и в прежние годы не мог похвастать легкостью характера.

– Мы найдем лучшего целителя, Аннушка, – он обнял ее, хотя давно уже не прикасался хотя бы так. – Тебе не о чем волноваться. Ах, знала бы она…

Боль то стихала, то вновь разливалась жидким пламенем. И кажется, Анна заплакала.

Впрочем, стыдно не было: все одно никто не видит. К счастью.

Мастер Горский и вправду слыл отличным целителем. Поговаривали, он пользовал даже ее императорское высочество, которая уродилась на диво слабенькой.

Слухи ее вообще интересовали мало.

Сам мастер был подавляюще огромен. Ей особенно запомнились светлые глаза и густые брови, сросшиеся над сломанной переносицей.

– Что ж вы, милочка, распечалились? – он говорил громко и трогал лицо Анны теплыми пальцами, которые, казалось, оставляли на нем вмятины.