Охота на охотника

За это готовы поручиться столь достойные особы…

Достойные особы кивнули, а Снежка, спрятавши крылья, вид которых несколько смущал людей, добавила:

– Путь ее предопределен.

– Поэтому с вашей стороны будет весьма благоразумно предоставить Лизавете свободу, ограничив ее, скажем, пределами дворца… – Дарья очаровательно улыбнулась, а куделястый моргнул.

И кивнул. Нерешительно так.

– А вы в это время найдете истинных злодеев…

– А попытаетесь на Лизавету все спихнуть, я папеньке пожалуюсь, – проворчала Авдотья.

Последнее замечание, пожалуй, было лишним.

Глава 7

В заключении Стрежницкому, пожалуй, нравилось. Стены тут были толстыми, окна – узкими, в такое и захочешь, не протиснешься. А главное, дверь имелась железная, на четырех запорах. За дверью стояла охрана, впрочем, в нее Стрежницкий не больно-то верил.

Уже наохраняли.

А в остальном… тихо. Спокойно. Не жарко.

Камеры располагались в старой башне, которая была строена на совесть. И толстенные стены ее не пропускали летнюю жару.

Стрежницкий поднялся – постель, стоило признать, тоже была не сказать чтобы мягка. Перины слежались, пуховые одеяла отсырели, а от простыней отчетливо пованивало плесенью. Но разве подобные мелочи могли испортить настроение?

Шепоток унялся.

А голова, конечно, болела, но не сказать чтоб так уж сильно. И целитель сказал, что рана рубцуется нормально, стало быть, воспаление и смерть в ближайшее время Стрежницкому не грозят. Он дошел по стеночке до двери, а там и в гостиную выбрался.

Опустился в кресло и ноги вытянул.

Надобно будет попросить, чтобы одежонки какой-никакой принесли, а то виданное ли дело – в одной рубахе сидеть. Вон пол леденющий, еще и сквозит.

И вид непотребный.

Меж тем засовы заскрипели, застонала дверь, впуская гостя, а Стрежницкий даже привстал, приветствуя оного.

– Отдыхать изволишь? – с некоторым недовольством поинтересовался князь, выглядевший так, что Стрежницкий язык себе прикусил, чтобы не посоветовать отдых в соседней же камере. Небось тут их хватает.

Князь огляделся. Поморщился.

И, упав в соседнее кресло, тросточку отставил и голову руками обхватил. Пожаловался:

– Болит.