Однажды в Лопушках

Он пока полезен. И будет полезен некоторое время.

– Езжай к нему. Сейчас. Скажи, что я хочу обсудить кое-что… – она отступила, разрывая связь прикосновения. – В том числе… завещание.

В конце концов, если с Олегом и произойдет несчастье, то… самое важное, когда оно произойдет. Наследник… отец одобрит.

Поддержит.

Белов, рассчитывая, что рано или поздно займет достойное место в чужой империи, тоже поможет. А вот человека неудобного, способного пойти на поводу желаний и тем разрушить её, Инги, планы, не станет.

Да, следовало подумать о том раньше.

Определенно.

Когда за Беловым закрылась дверь, Инга вздохнула и потерла виски. Сила, доставшаяся от матушки, конечно, помогала, но и выматывала изрядно… Инга рухнула в кресло и закрыла глаза. Так и сидела, сама не зная, как долго. Но головная боль отступила, следом и слабость.

От матушки осталось зелье.

То самое, которое ведьмы варят для ведьм же, и пусть Инга не совсем, чтобы ведьма, но и ей поможет. Должно.

Она улыбнулась собственному отражению в полированной столешнице.

Все будет хорошо.

Она справится.

Глава 8. В которой речь идет о горячей родственной любви

…почему родственники кровные? Да все просто! Давно уже из меня всю кровь выпили.

    Рассуждения о семье одного достойного государственного чиновника

Бокал в руке Бестужева покрылся ледком, и прозрачный хрусталь треснул, что окончательно вывело Ярополка Всеволодовича из себя.

– Вон, – сказал он глухо, и столовая во мгновенье ока опустела.

Слуги в доме точно знали, когда не след попадаться на глаза хозяину. Вышла из-за стола старшая внучка, правда, показалось, что во взгляде её, в движениях недостает почтительности, но пускай.

Ныне не до нее.

И не до младшенькой, которая голову склонила, но отнюдь не из уважения, а чтобы усмешечку скрыть. Да уж, испортила Наташка породу. Сама-то тоже поднялась.

– Сядь, – велел Ярополк, и дочь подчинилась.

Он же бросил остатки закованного рукотворным льдом бокала на тарелку.

– Ты видела?

Наталья отвела взгляд. Стало быть, видела…

Надобно успокоиться. Дочь своенравна. С нее станется вновь уйти, сугубо из упрямства вернуться в заштатный тот городишко. Квартиру-то продавать не стала, как и отказываться от пансиона.

– Видела, – повторил Бестужев вслух.

– Это просто глупая статья. Я думаю, всему есть внятное объяснение, – Наталья разгладила салфетку. И взгляд выдержала.

…а ведь крепкая.

Упертая.