О бедной сиротке замолвите слово

То есть сперва мне эта коробочка показалась портсигаром, но внутри обнаружилось тонкое стальное перо с острым наконечником. Такое палец проткнет не хуже ланцета. Да уж… и не признаешься, что пошутила.

Я взяла перо.

Примерилась к пальцу.

– И все-таки зачем… ведь было бы проще… опоить и…

Амелия потерла виски.

– Я уже наказана. И я не хочу, чтобы пострадали и мои дети. Не волнуйся, боли не будет.

И вправду не было, а кровь впиталась в лист моментально. Вот тебе и магические технологии… В следующее мгновение я ощутила невероятную слабость.

Сердце застучало.

Быстро, и еще быстрее. Закружилась голова. И запахло горелым. Аромат был столь явный, горький, что я даже испугалась: а не я ли это горю…

– Тише, девочка, – Амелия подхватила меня и вынула перо из ослабевших пальцев. – Это скоро пройдет… надо потерпеть… дух рода не любит отпускать то, что принадлежит ему.

А перед моим внутренним взором предстала та самая каменная тварь. Она была живой и смотрела так… с упреком.

Я хотела сказать, что у меня нет выбора.

Что если разобраться, то этому роду я не слишком нужна… и что сожрут меня не задумываясь, а она, тварь, единственная, кто отнесся ко мне с сочувствием, не поможет.

И она, кажется, поняла.

Вздохнула.

, потянувшись, коснулась моего лица широким носом. Она дохнула, и меня окутало белесое пламя. Странно, но жара я не испытывала.

– Спасибо, – сказала я твари, когда пламя впиталось в тело.

Именно тогда ко мне вернулась способность дышать.

И слушать.

Глава 4

Время.

Оно ощущалось созданием иначе, нежели людьми, огоньки душ которых вспыхивали и гасли… вспыхивали и гасли… такие обманчиво близкие.

Хрупкие.

Сладкие.

Время было твердым, как стекло. Пожалуй, что так. Или янтарь. В чужой памяти находилось изрядное количество воспоминаний, которые существо перебирало бережно. Это ложь, что оно было бездушно – напротив, к этому моменту оно сожрало достаточно душ, чтобы из остатков их слепить собственную.

Зачем?

Быть может, от скуки.

Камень холоден. Кругл. Мал. Он держит на себе целый замок, а внутри – еще один, полупустой, заселенный лишь призраками, которых сотворяло существо, разыгрывая сценки чужих жизней.

Вот толстая женщина в белом чепце прилипла к зеркалу. Она поворачивает его влево и вправо, наклоняет и отводит, надеясь, что измененное отражение сделает ее хоть немного красивей. У женщины крупные вывернутые губы и серьги в ушах.

Янтарные.

Когда это было? Его время неточно.