Невеста

Живое железо не желало отступать. Оно слишком явно помнило азарт последней охоты.

– Если Атрум хочет получить эту женщину, пусть придет ко мне сам. – Но вряд ли он решится. – Или бросит вызов.

Что еще менее вероятно. Атрум много сильней райгрэ Ртути, но все же слабее Виттара. И значит, попытается действовать в обход.

– Он меня уничтожит, – тихо произнес Кагон.

Выглядел он жалко, но сочувствия Виттар не испытывал. Возможно, на смену Кагону придет действительно толковый райгрэ, такой, который не будет вышвыривать слабых за порог дома.

– Пожалуйся королю.

Жалоба будет, в том числе и на Виттара.

Но все законно.

И Торхилд не покинет дома.

Она стояла внизу, окруженная четверкой бывших сородичей. Ее резкий пряный запах сказал Виттару все, что он желал знать. Дополнить картину было несложно.

Сервировочный столик опрокинут. На полу ваза с цветами, высокий фарфоровый кофейник и четыре чашки-лилии на тонких ножках. Графин с коньяком. И белоснежные салфетки, которых, как он думал, в доме уже не осталось.

И самодовольное выражение на лице того, кто клинок держит.

Он так ничего и не понял. Не отшатнулся даже, когда Виттар подошел. Только в самый последний миг руку отвел, что хорошо – Виттару не хотелось бы случайно ранить свою женщину. Он забрал клинок и сжал запястье.

– Ты обнажил оружие в моем доме, – пояснил Виттар, захватывая руку чуть выше. – Ты напал на того, кто находится под защитой этого дома.

Остальная троица попятилась. Вмешиваться не станут. Руки от оружия на всякий случай убрали. Верно говорят: гнилой райгрэ – гнилая стая.

– Ты оскорбил меня.

Третий перелом, и, пожалуй, хватит. Урок получился достаточно запоминающимся.

– Уходи. – Виттар повернулся к Кагону.

А ведь всерьез воспримут каждое слово. С другой стороны, репутацию поддерживать тоже надо.

Спорить не стали. Убрались. Хотя не следовало надеяться, что проблема на этом решена. Не Кагон беспокоил…

Зачем Лунному Железу Торхилд?

Она же стояла, понурившись. Чувствовала себя виноватой? Ей и вправду не следовало бы показываться на глаза сородичам, но кто ж знал, что Ртуть настолько осмелеет.